Стихи - Разделы поэзии - Лирика любовная

"С одной стороны, он заявляет:

Я - северянин,
И фиорды Норвежские - моя мечта.
Где мудро, просто, но и гордо
Живет царица Красота.

А с другой стороны:

Пускай критический каноник
Меня не тянет в свой закон,
Ведь я лирический ироник:
Ирония — вот мой закон."


Стихи эти слыбые.
Со всех сторон, и с поэтической (технической), и со смысловой.

О поэтике - сравните:

Я - северянин,
И фиорды Норвежские - моя мечта.
Где мудро, просто, но и гордо
Живет царица Красота.

Да, я поэт,
А ваши всхлипы, уж извините, не мечта.
Вы для глупцов быть может VIPы,
Ведь знать для выдумок проста.

А по смыслу, если ты с севера (северянин), то как, то, среди чего ты вырос (фиорды) - могут быть мечтой?

Или:
Пускай критический каноник
Меня не тянет в свой закон,
Ведь я лирический ироник:
Ирония — вот мой закон.

Пускай ты критик, ты каноник
Меня не втянешь в свой закон,
Какой бы ни был ты законник,
Перед моим ничтожен он.

Кстати, словарь рифм - http://rifmovnik.ru/cgi/find.exe говорит (видно там такие же "специалисты", что и Северянин с Брюсовым и Тыняновым):

каноник [к аъ н о н’ иэ к] С од,мр,им,ед
Рифмы не найдены.



УВЕРТЮРА

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!

(с) Игорь Северянин


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Ананасы и сливы, ананасы и раки...
Так и съел бы, и схрумал, ими брюхо б набил.
Да беда ведь писаки, я про них ведь подумал,
Враз напишут, что гений - не пророк, а дебил.


И если даже назовешь меня на ты,
К тебе на кладбище не подгоню цветы,
А целый смеха расписной вагон.
И обсмею твои черты со всех сторон.



В БЛЕСТКОЙ ТЬМЕ

В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи
В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив:
Я улыбнулся натянуто, вспомнив сарказмно о порохе.
Скуку взорвал неожиданно нео-поэзный мотив.

Каждая строчка - пощечина. Голос мой - сплошь издевательство.
Рифмы слагаются в кукиши. Кажет язык ассонанс.
Я презираю вас пламенно, тусклые Ваши Сиятельства,
И, презирая, рассчитываю на мировой резонанс!

Блесткая аудитория, блеском ты зло отуманена!
Скрыт от тебя, недостойная, будущего горизонт!
Тусклые Ваши Сиятельства! Во времена Северянина
Следует знать, что за Пушкиным были и Блок, и Бальмонт!


КТО ГДЕ

В смокингах, великосветские олухи
Шеечки повытягивали, лица свои оглупив...
Я ж молодецки подтянуто, выпалил нечто о порохе,
И разорвал их плюмажестность мой разудалый мотив.

Каждая строчка - коврижечка. Каждый катрен печенюшечка.
Рифмы слагаются в бублики. Каждое слово что мед.
Вы умиляетесь, княжики? Соплями кроется рюшечка?
Я же по-прежнему холоден, лоб мой не пламя, а лед.

Липкая зала залеплена теми, кто плыть не пытается.
Бременем обстоятельств кто к дну принайтован нуждой.
Флаг ваш, истрепанный временем - тряпкой унылой болтается,
Я ж, как пришел в ваше общество, так и уйду молодой.