Все мы знаем эту пословицу, поставленную Пушкиным эпиграфом к повести «Капитанская дочка». А ведь это был эпиграф к самой жизни русского человека, ко всему его укладу и бытию.
Александр Васильевич Суворов потому и умножил славу русского оружия, что известные слова полководца: «Целомудрие моей дочери дороже мне жизни и собственной чести», — были не только словами любящего отца. Они свидетельствовали о глубинной несокрушимости его духа. Потому и непобедима была суворовская армия, что жила по евангельским заповедям, составляя единое духовное целое со своим полководцем. Она могла всегда бесстрашно идти на смерть «За Бога, Царя и Отечество!». И этим крепка была наша держава, в которой так жил и веровал православный народ.
Как важно нам сегодня прикоснуться душой к этой патриархальной целомудренности, верно хранящей благочестивые обычаи своих предков. Они строили свою жизнь по слову Божьему. Тогда с житиями святых не расставались ни деды, ни внуки. Духовное наследие святых отцов и учителей Церкви было источником сокровенных раздумий о себе и о жизни. Животворящее слово Священного Писания и Священного Предания мыслилось как нетленное сокровище духа.
Так и современное пастырское слово исследует и поверяет нашу быстротекущую и изменчивую жизнь вечным словом Божиим, которое руководит священником, всегда находящимся в эпицентре человеческих проблем. Для этого ему, подобно апостолам, открыты «глаголы вечной жизни».
Как сохранить семью среди опасных водоворотов безумного мира? Об этом много пишет московский батюшка о.Сергий Николаев. Мы предлагаем фрагмент из его книги о том, как в старину готовились к свадьбе.
«В прежнее время забота о будущей свадьбе не настигала родителей внезапно. Почти с рождения собирали для девочки имение-приданое, прикидывали заботы женитьбы сына. В богатых домах высших сословий записывали за детьми различные блага: деревеньки, дома, откладывали деньги. В крестьянской семье девушке готовили укладку-сундук: шубы, одеяла, платья, рушники. Парню копили на свадьбу. Не зарекаясь от раздела, старались заготовить лишние сани, прикупить лесу, инструмент. Уже младенчик имел свою собственность: принято было дарить «на зубок», а позже к именинам «денежку» на будущее хозяйство. Таким образом, ребенок с самого детства, встречаясь с предметами и разговорами, касающимися его будущего брака, задумывался о самостоятельной семейной жизни.
Свадебные торжества были самым ярким событием в череде семейных праздников. Они выделялись своими длительными и устоявшимися обрядами, совершенно особыми и пышными платьями. Подарками. Песнями. Продолжались не один день. Гостей на свадьбах бывало помногу. Это тоже имело свое воспитательное значение. Старшая сестра или тетя, соседка в свадебном наряде, «как царевна», становилась центром внимания всей семьи, всей улицы, прихода. Девочка глядела, примеряя мысленно к себе такую необычную заботу и любовь близких и, конечно же, богатое платье. Мальчик смотрел на старшего родственника или братова приятеля и тоже размышлял о небывалом почете, которым окружают жениха. Надеялся когда-то испытать то же. В разговорах дети долго обсуждали свадебные подарки, перечень которых по обычной случайности становился достоянием родных и соседей.
Эти подарки также пленяли детское воображение. «Почему, за что ему такое уважение и дары? Что он такое сделал, чем заслужил?» — думало дитя. Спрашивали мать, отца. «Будешь трудолюбивой и скромной, и тебя возьмут замуж. Сошьем тебе красивое платье». «Будь хорошим помощником отцу, не лодырничай, не озоруй — хорошую девушку за тебя отдадут», — отвечала, наверное, мать. От подарков и сапог внимание ребенка переключалось на добродетели. Добродетель получала реальную награду — право быть завидной невестой, завидным женихом. Грех так же имел видимое и ощутимое наказание. «Кто тебя возьмет, неумеху?!», «Кого за тебя отдадут, непутевый?!».
Когда-то внимание наших соотечественников не было так рассеяно. Волнение за здоровье римского папы или небывалый паводок в Бразилии не беспокоили сердец. Зато более душевных сил оставалось на свои, семейные дела и заботы. К будущему браку сына или дочери подготавливались нешуточно. Нравственность, трудолюбие, религиозность, хозяйственные навыки, опрятность, здоровье, послушание родителям, забавы возможных претендентов в родню не ускользали от внимания окружающих. Все впечатления и сведения укладывались в памяти до времени, чтобы потом сделать единственный правильный выбор для счастливой судьбы дочери или сына. Своему «товару» также старались придать вид, дабы потом не было укоров от родственников. «Мать по пяти раз заставляла перестирывать. По углам платком проводила, проверяла, чисто ли. Говорила: «Как замуж пойдешь, на мне грех будет, что неряху вырастила». У ворот тоже не задержишься, обязательно из дому крикнут, что нечего, мол, улицу высматривать», — рассказывала одна женщина о своем воспитании.
И мальчики, и девочки помнили, что «хорошая слава лежит, а худая бежит», и старались не дать повода для худой славы, ведь расплатой за шалость в будущем мог стать позорный отказ при сватовстве, а то и одиночество.
То, что мысли подростка часто обращались к будущему браку, не означает, что у него развивалась плотская мечтательность. В этих думах не было ничего похотного. Свадьба притягивала воображение юных тем, что высвечивала, открывала для окружающих настоящее достоинство человека. Это не всякий мог осознать, но каждый чувствовал» (Священник Сергий Николаев. К женихам и невестам. М., с.5-9).
Так неспешно жила матушка Россия, вмещая в свой каждый день нехитрую мудрость благочестивого бытия, наследуемого из рода в род, твердо зная, что без этого невозможно спокойно смотреть в будущее. Это урок всем молодым и всем родителям, которые должны знать, что для того, чтобы оказаться с возжженными свечами у аналоя, жениху и невесте понадобиться вся их жизнь под родительским кровом. Из уклада, который бытует в отчем доме жениха и невесты, впоследствии складывается главное богатство новой семьи.