Вот лисица приходя к мужику ноцевать. Ну, вот в хозяина переноцевала, выпросила лапотки. Вот и пошла дальше. Приходя ко второму с этым лапотком ноцевать. „Ну, вот, хозяюшко-батюшко, пусти переноцевать“. Вот хозяин пустил, он спрахывае: „Куды ж ваш лапотек? к лапоткам?“ А яна говорит: „Мой лапотек не любит с лапоткам, он любя с куряткам“. Ну, вот она это лапоток встала ноцью, взяла закопала.
Ну, утром: „Хозяюшка-батюшка, несите мои лапотки!“ Хозяин отвецая: „Лапотка нетути“. — „А лапотка нет, давайте куроцку“. Вот хозяин дал куроцку. Потом так же уточку, потом гусыньку, потом барана, потом бычка. Потом к бычку выпросила дровяшки. Вот она и поехала. Она еде и говорит: „Но-но, конек, половой хвостецок: по лапотку — куря, по куря — утя, по утю — гуся, по гусю — баран, по барану — быцок. Но-но, быцок, половой хвостецок“. Ну, вот она видит: бежит заяц. „Кумынька, лисынька, провези меня“. Она: „Садись, зай косой“... И лисицу так, и волка так, и медведя так. Медведь сел — дровяшки сломал, дровяшки сломал, оглобли сломал, дровяшки запутлял. За оглоблям она стала посылать: „Бежи ты, зай“. Зай побег в лес. Говорит: „Секу-секу прямо, высеку криво“. Принес тонущие, кривые: никово им не свезти. Послали лисицу [не хозяйку]. Лисица немного лучше зайца принесла; лисицы [хозяйке] не понравилось. „Бежи ты, волк“. Волк принес хахлатую, мохнатую: ни в оглобли, ни в дровяшки никуды не годится. „Бяжи ты, медведь“. Медведь приволок как была лесинина с корням; это не гоже. Лисица побежала сама. Она сама высекла. А оны, пока она ходила, быка съели, сеном набили и поставили в дровяшину — стоит.
Лисица пришла, оглоблю принесла — она высекла. А бык стоит набитый. Она села, нацала петь, как пела: „Но-но, быцок, половой хвостецок“ и т. д. Бык ни с места, хватилась лисица: он съеденай. Ну, вот лисица взнала, что съедено, говорит: „Пойдемте на ямы спасатцца[!]. Кто съел, тот в яму ввалится“. Зай побег — зай ввалился. Лисица побегла — лисица ввалилась, и так все! И она к им. Вот и она к им.
Сидели-сидели, есть захотели. „Ну, давайте тянуть. Кто не дотяне, тово будем есть“. Тянул, тянул зай, не дотянул: зайца съели. Так всих, а она ото всех кишки под себя. Так до последнего — медведя. Сидять с медведем — лисица тягая кишки из-под себя и ест. „Кумынька, лисынька, где ты берешь?“ — „Ай ты, кумонек, всади ты лапу в зад, и ты будешь есть“ Вот медведь как лапу всадил, лапа не вытянется, — медведь так и пропал. Лисица уже долго ево ела.
Лисица сидела одна — никак оттуль не вылезти. Летит дрозд. „Дрозд, а дрозд, вытяни мене, не вытянешь, всех детей съем“. Вот дрозд наносил сюда щепочек, всяку трушену, лисица и вылезла. Вот она: „Дрозд, а дрозд, накорми меня“. А вот дрозд — еде рыбник — он клюе носом да кидае — она ись. „Дрозд, а дрозд, напой меня!“ Вот везе мужик к свадьбе али к празднику бочку вина. А этот дрозд сел на бочку. Мужик кнутовищем по дрозду, дрозд улетел, мужик бочку разбил — лисица напилась.
„Дрозд, а дрозд, рассмей меня!“ Дрозд прилетел, молотют мужики, сел мужику на голову. А хоть бы два брата: один брык по дрозду, дрозд улетел, попал по мужику: лисица рассмеялась.
„Дрозд, а дрозд, выпарь меня.“ Дрозд наносил дров, стопил баню — лисица паритца, а ён влез на баню, да хвись-хвись. „Дрозд, дрозд, не борзых ли ты собак манишь?“ А он говорит: „Я свое горе развожу, детей давно не видал“. Вот собаки в двери — лисица в окно. Вот бегла-бегла в лес, а собаки все в погонку. Вот она вбегла в дуплё. Она говорить: „Ножки, ножки, как вы вбегли? Вушки, вушки, как вы слыхали? Глазки, глазки, как вы видели? Хвостик, хвостик, как ты ввернулся?“ Хвостом болть — собаки цап ее за хвост и съели. Все!