1. Давно жил одни богатый старик со старухой. У них был один только сын, по имени АлеўкА. Отец и мать посылают парня каждый день глядеть конный табун: «Гляди табун, гони его на елань Илкуар: если эта елань будет полна, то вся скотина цела; не полна елань — скотины ни хватает». Каждый день ходил парень, гонял табун на елань; елань всё полна.

Однажды он лег там спать и уснул. Мимо его проходила девица Жин пэри (парей) и надела ему на руку колечко. Когда парень пробудился и встал, он оказался без языка — не может ничего говорить. Пришол домой, в избу, хочет говорить и не может. Отец с матерью спрашивают: «Чего тебе сделалося?» Он ничего не отвечает; выговорил только одно слово: «Старика с белой бородой ташшИте!» Никто не понимает, какого старика. Отец с матерью ревут: один только сын у них.

2 . Думал, думал отец, сел на вЕршну и поехал искать белобородого старика, Долго ехал, наконец, видит: сидит старик с белой курчавой бородой. «Тебя мне и надо! Иди ко мне: у меня сын не может говорить». Старик говорит: «АидА, собирай больше народу и коли скотину — кормить гостей! Когда всё у тебя будет готово, я приду».

Воротился отец Алеўки домой, позвал в гости всех своих одноде-ревенцев, заколол сколько там быков, овец. Пришол и старик с белой бородой. А Алеўка всё не может говорить.

Нагостились. Хозяин говорит белобородому старику: «Вот у меня парень немОжет, тебя просил привести». Старик подошол к Алеўке, взял его за правую руку, гладит. И говорит старик: «АидА скорее, выбирай из табуна шесть пар чубарых коней — догонять надо». Отец Алеўки говорит: «Не только что шесть, шестьдесят пар чубарых кОней можно отобрать у меня в табуне!» Пошол в табун, смотрит: ни одной чубарой лошади нету; искал, искал, не мог найти. Воротился домой и говорит Алеўке: «Парень, ни одной чубарой лошади я не могу найти!» Парень сказал: «На Гусиную гору (Каз-тАу) ушла у нас одна кобыла; наверно, все туда ушли». Пошол старик опять, смотрит: все чубарые кони собрались в одно место, а лошадей другой масти тут совсем нет. Давай ловить их; шесть пар поймал, привёл домой.

3. Старик с белой курчавой бородой говорит: «Давай, скорее садись на вЕршну, надо ехать в погоню!» Сам белобородый старик поймал рыжую лошадь, сел на неё и поехал впереди. СмАху гОнит вперед.

ПристАла лошадь у Алеўки, и отцова лошадь пристала; пересели они на других коней. И эти кони пристАли, пересели на новых; потом пересели на последнюю пару, и она уже не может идти. А у белобородого старика рыжко все идёт хорошо вперёд.

Слез белобородый старик со своего коня и говорит Алеўке: «Садись на моего рыжка; назад не оглядывайся; хлыстиком бей коня так, что — по одному боку бьешь, а по другому чтобы кровь пошла. Доедешь до реки, остановись ночевать; утром встанешь, придёт девица с чайником за водой — ты ей это колечко отдай».

4. Доехал Алеўка до реки, остановился ночевать, коня привязал. Выспался, утром встал, глядит: одна девица идет с чайником за водой. Алеўка подходит к ней и говорит: «АпАй, у тебя сестра есть?» — «Есть». Алеўка показал ей свое колечко; та и говорит: «Это моей сестры колечко, где ты его взял? Моя сестра замуж выходит, свадьбу играет».

Алеўка отдал ей колечко, сказал: «Когда будешь поливать сестре на руки воду, то спусти ей на руки вместе с водой это колечко». Та взяла и ушла. Алеўка остался: тоскливо стало ему.

5. Девица пришла домой; стала подавать воду — руки умывать. Пришла сестра, она спустила ей с водой колечко: как полила воды, так колечко само и наделось на руку. Сестра удивилась: «Откуда это взялось у меня колечко?» — «Это тебе молодец послал». — «Покажи мне его».

Свела девица свою сестру на реку, показала ей Алеўку. Они познакомились и полюбили друг друга; сели на рыжка и угнали домой; сбежали.

6. Отец с зятем узнали об этом; кинулись в погоню. Зятя звали КубыктЫ-карА [в буквальном переводе: черный гребень на водяной волне]. Гонят они шипко; догоняют Алеўку.

Невеста спрашивает Алеўку: «Чего ты умеешь делать? покажи мне». Тот вместо ответа поет:

«На острове растёт тридцать осокорей (таирак):

Все онм упадут, если я выстрелю!»

Взял стрелу и выстрелил из лука; все тридцать осокорей упали: 29 срезала стрела, в тридцатом завязла. И опять поехали вперед.

Сзади их идет погоня; едут тесть с зятем и думают: «Почему это осокори упали? Если бы их ветром уронило, то почему они все ровны? Если топором срублены, то почему нет щеп? Если пилой спилены — почему нет опилков?» Думают, дивятся; увидали в тридцатом осокоре стрелку, догадались: стрелой, видно, срезал!

Едут. Невеста опять спрашивает Алеўку: «Что ты умеешь делать? покажи мне». Алеўка опять запел:

«На краю стоят сорок сосен:

Все сорок упадут, если я выстрелю!»

Выстрелил из лука, и все сорок сосен упали: в последней завязла стрелка. Те увидели и опять думают: отчего сосны упали? Думали, думали, увидели в последней сосне стрелку и догадались.

7. Гнал, гнал Алеўка. Тесть его воротился домой, остался один зять Кубыкты-кара. Наконец, у Алеўки рыжко пристал. Слезли они с коня, пошли пешком. Много ли мало ли шли, Кубыкты-кара их догнал и говорит Алеўке: «Застрелю я тебя дО смерти!... Оставь девку, так я не буду стрелять!» Алеўка говорит: «Давай, стреляй!» Невеста стала на середине между ними и говорит: «Кто кого застрелит, за того я и пойду!»

Кубыкты-кара стрелил, не попал. Потом Алеўка стрелял, попал Кубыкты-каре в стрелы: 10 стрелок было у Кубыкты-кары, осталось только две. Кубыкты-кара стрелял и тоже попал Алеўке в стрелы: три стрелы кончАл, осталось у Алеўки 9 стрелок. Потом Алеўка стрелял, попал в Кубыкты-кару, и тот умер.

Алеўка с невестой поехал к тестю, воротился назад. Тесть их угощает; живут они тут долго; уже ребенок родился у молодой жены. Взяли они с собой девицу няньку и поехали домой.

8. Подъезжают к дому; остановились у реки. Алеўка и говорит: «БАба, я тебя оставлю здесь с нянькой, а сам схожу домой: близко уже дом-то». Ушол. А жена у Алеўки была шипко бАска: в одной щеке месяц, в другой солнце.

Алеўка пришол домой. Поздоровался с отцом и матерью; говорит им: «Я женился; жена у меня шипко бАска. Надо постлать ковры в ограде. У меня жена: раз плюнет — серебро, другой раз плюнет — золото. Вот какая у меня баба).» Так сказал и ушол назад к бабе.

А баба его начала без него купаться. Сняла с себя всю одежду и как чебАк гуляет в воде. А у нея была очень хорошая одёжа из золота и серебра. Нянька взяла эту одежу и надела на себя. Та вышла из воды; нянька ей одёжи не дает: «Моя», — говорит. Просила, просила, не даёт. Стыдно ей стало нагишОм. Была у ней другая одёжа: как ее надела, так и улетела, ровно гусь. А эта нянька взяла ребенка, держит его, как будто своего, и песню поет.

Приехал Алеўка и спрашивает ее: «А где апАй?» — «Она купалась и утонула; я искала, искала, не могла найти». Заревел Алеўка; сам пошол искать, не нашол. «Унесло, видно, — говорит, — водой». Пошли с нянькой и с ребенком домой; ребенок у ее ревет. Приехали в деревню; Алеуке стыдно: шибко хвалил он свою бабу, а смотрит народ: баба у него не шибко баская, середняя, значит. (Няньку он за бабу тащил).

А у Алеўки всё серцо болит: «Где моя баба?» И ночью он не спит.

9. Приехали путешественники и спрашивают: «Пустишь нас на фа-теру?» Алеўка пустил. Сели обедать. Один путник и говорит: «Сегодня я шибко удивился — охОтничал на болоте ночью: кричит там гусь жалобно-жалобно, ревет; видно, потерял пару. Я хотел застрелить, рука не поднимается: он ровно понимает, кланяется, жалобно кричит». Алеўка говорит: «Ох, — говорит, — это наверно, моя баба гуляет. Где вы видели, в каком месте?» — «Вот такое-то место».

«Дайте мне совет, как ее поймать?» — «Вот как: всю свою деревню собери, весь молодЯжник сначала спроси, а потом всех стариков: что они тебе скажут, как посоветуют».

10. Прошол этот день. Утром встали, Алеўка давай собирать народ. Заколол быков, баранов. Молодяжник посадил в одно место, стариков в другое. Наелись, сидят. Алеўка и спрашивает: «Вот, — говорит, — у меня баба улетела, как её поймать? В лесу ее видел народ». Молодяжник отвечает: «Давай поймаем ее: который палку возьмет, который на вершну сядет, — окружим и возьмем».

Потом спросил у стариков: «Вы какой совет дадите?» — «Надо умно поймать. В том месте, где она гуляет, надо выкопать яму, чтобы туда человек ушол; постлать там хорошую постелю и положить ребенка. Садись сам туда, чтобы не видно было. Она к ребенку придет, ребенка возьмет и станет сосить. Когда станет сосИть, тогда ее можно будет поймать».

Так и сделал Алеўка. Баба пришла ближе к ребенку, хотела сесть, да опять улетела — боится. КружАлась, кружАлась, садилась на деревья; спускалась все ниже. Наконец, сняла одежду, и стала бабой; взяла ребенка и стала сосИть. Ребенок сосАл, сосал и уснул; потом и мать уснула. Алеўка ее тихонько держал. Когда она разбудилась, узнала его. Надел на нее одежду и увез домой.