1. Раз шол карабль. Этот карапь нужно прицепить к бЕрегу. Коhда прицепили к бЕрегу, везде звон, как во время Пасхи. «Ребята, хто куда увольняйтесь! гулЯй!» — их отпустили. (Из матросов, конешно).

Один матрос отправляетца в НЕмску госьтиньницу обедать. Коhда ето попросИл обедать, ево накоръмИли. «Вы што жо, чушь , как свиньИ нАлили, ровно из лахАни?» Половой и говорит: «Хошь ешь, хошь ни ешь! хазяин велел за обед россчитАцца!» Он Отдал пять рубьлей. Коhда ему принесьлИ сдАчи, он и говорит, што «ето может половой и буфЕтьчик получить себе на чай!»

Топерь он целую неделю ходил, кажной раз рассчитывался и сдачи не брал — всё на вОдку отдавал. Ево полюбили, стали стречАть.

2. НЕмец збирАет деньги, идёт за покУпками. Коhда набрАл покупок, подаЁт эти золотые. Торговой и говорит: «Што ты ето подаЁшь эти деньги? ведь это, слышь, салдатские пУговьки! ПосмотьрИ!» Он смотрит: верно! Он бросился домой. Прибежал, хотел отьнЯть эти [чаевые] деньги у половОва и у буфЕтьчика. ПоднялАсь у них дрАка.

НАчал хлопотать об этем деле. Подаёт бумагу губернатору. Губернатор призывает етова самова матроса: «Ты слышь, матрос! сознайся лучьше! чо там ты наделал?» — «Я, слышь, ничё не знаю!» — «Сознавайся!»

3. «Мне сознаваться сечас нельзя! Подождите! Сечас, слышь, чё -то набат везде бьют!» — «Как набат везьде бьют?» Побежали, а уж у них сьнИзу-ту кьверху-ту ужь плАмё, спустАцца нельзя!» ЗабЕгал. «Куда мы, слышь, теперь?» — «Скорее хватай делА, да из окошка!» А высОко, выпрыгнуть невозможно! Он схватил перИну, бросил из окна: «Прыгайте! лучьше сами спасайтесь! а я спасуся!» Губернатор прЫгнул из окна, а оказывается — со столА нА пол.

Когда прЫгнул и закричАл: «Вестовой, вестовой! Где у нас тот человек?» А он за дверЁй стоИт. «Скричи ево сюдА!» — «Ну, матрос, тебе два цолкОвых дЕнёг! ступай, только некому не скАзывай!» (што он прЫгнул со столА нА пол). Конечьно, тут узнали, стали над ним подсмЕховацца.

4. Тут пОдали дело генералу. Генерал ево призывает к себе и кричит тОже на нево: «Я сь тебя кОжу сдерУ!» — «Обождите немнОшко! Сейчас нам с тобой кричать нельзя!» — «Почему?» — слышь. «Страшное водопОлье!» — «Почему водополье?!»

Пошли смотреть; а уж опять из низу-те квЕрьху-те вода бурИт: им выйти-то нельзя. Они бросились в третий етаж. И в третий етаж вода подошла. Оне на вЫшку, на крышу взошли, на конЁк . На конькЕ тоже вода. Оне залезьли на трубу.

Потом, только уж им потонуть, — неоткЕда взялась лОдочька, пловёт прямо кь им. В етой лодочке веслА нет; понеслО их кудА — и Бох знает куда! Раз оне выехали на сУшу. Матрос енералу говорит: «Теперь Бох знает кудА нас принеслО — в иностранные зЕмьли! мы тут ничё не поймём!»

Пошли. НедалЁко оказываецца деревушка. Зашли, — ничево не понимают, ничё не знают, — не тот, не другой. Матрос и говорит: «Нас с тобой нанимают в корОвьи пастухИ скот пасьтИ». — «Куда девацца? Надо нанЯцца!». НанялИся; матрос сделался пастухОм, а енерАл подпАском .

5. Вот они пропаслИ всё лето. А было рЯжено у них за 25 рублей. Получили оне эти 25 рублей, вышли на лужайку, стали делить. Матрос берёт себе 15, а генералу даёт 10. «Почему ты мне даешь 10, а себе берёшь 15?» — «Я, — слышь, — пастУх, а ты подпАсок! Коhда ты был генерал, а теперь ты живёшь у меня в подпАсках! я стАръше тебя!» Генерал согласился, получил десЯтку.

«Теперь бы хто меня на свою земълю достАвил, я бы последьню десятку Отдал тому!» Матрос и говорит: «ЗбУдецца ли ето правда?» — «ДушОй и телом!» Враз оказываютца — сидят в комнате, у товО жо стола, и рассчитываюцца.

Соскочил генерал, закричал: «Стой, стой! Какое у нас водополье было?» — «Да такое, — слышь, — водополье!» — «Где? У меня дети на гулЯнье уехали, где дети?» — «А они, — слышь, — ешо с гулянья не приехали. Они есчо гуляют».

Матрос сказал: «Пожалуйте расчёт!» Генерал Отдал матросу десеть рублей: «Ступай, — слышь, — с БОгом! А если немъская мОрда придёт, я ево гонЯть буду!»