Ганелон, подвигаясь по дороге, осененной высокими маслинами, настиг послов Марсилия, нарочно замешкавшихся в пуги в ожидании ответа от короля Карла. Они продолжали путь вместе с Ганелоном. Дорогой Бланкандрин разговорился с Ганелоном, желая выведать истинные намерения императора.
— Удивительный человек ваш Карл! — сказал он.— И сколько земель успел он покорить! И зачем ему преследовать нас даже в нашей собственной стране? Ваши герцоги и бароны напрасно советуют ему продолжать войну: они готовят только гибель как ему самому, так и многим другим.
— Никто не дает ему таких советов, за исключением разве Роланда, да и тот советует на свою же погибель,— отвечал Ганелон.— Надо бы смирить его гордость! Одна его смерть может возвратить нам мир.
Ох, как ухватился за это Бланкандрин! Всю дорогу раздувал в Ганелоне злобу против Роланда, точно тлеющие угли. Уговаривал предать Роланда в руки сарацин, обещал несметные сокровища. Не устоял Ганелон, согласился в конце концов предать пасынка.
Король Марсилии сидел на своем троне под сосной, окруженный двадцатью тысячами сарацин, с затаенным дыханием ожидавших вестей, привезенных Ганелоном и Бланкандрином. Бланкандрин представил Ганелона Марсилию как посла Карла, присланного с ответом. Собравшись с духом, Ганелон повел искусную речь.
- Привет тебе во имя Бога,— сказал он королю,— вот что возвещает тебе Карл Великий: ты примешь христианство, и Карл милостиво пожалует тебе половину Испании: другую же получит барон Роланд. (Ну, приятный же будет у тебя товарищ!) Если же ты не согласишься на это условие, император возьмет Сара-госсу, а ты сам будешь схвачен, связан и доставлен в Ахен, столицу империи. Там устроят над тобою суд, и ты погибнешь бесславно и позорно.
При таких словах король Марсилии задрожал от гнева и схватился за лук, но Ганелон, взявшись за рукоять меча, выступил вперед, бесстрашно закончил свою речь и подал письмо, присланное Карлом.
Марсилии взломал печать, одним взглядом прочел письмо и помертвел от ярости.
— Владетель Франции Карл советует мне попомнить Базара и Базиля и ради спасения моей собственной жизни послать ему калифа, моего дядю!
— Ганелон за столь необдуманную и дерзкую речь заслуживает смерти! — воскликнул в негодовании сын Марсилия.— Отдай его мне, отец, я с ним расправлюсь.
Тут Ганелон выхватил из ножен свой меч и прислонился к сосне. Поднялся страшный шум, однако наиболее благоразумным удалось скоро успокоить Марсилия. Бланкандрин увел его в сад. Там он поведал о том, что Ганелон на его стороне. Марсилии призвал к себе Ганелона.
— Извини мне мою несдержанность,— сказал он,— и в знак прощения прими этот дорогой мех куницы.
Затем он повел такие речи:
— Ваш Карл, вероятно, уже очень стар, а ведь ему, кажется, более двухсот лет, и тело его изнурено бесчисленными битвами. Когда же перестанет он воевать?
— Не в Карле дело,— отвечал Ганелон,— он выше всех похвал, и я скорее готов умереть, чем покинуть его.
— Да, удивительный, необыкновенный человек ваш Карл! Но когда же, право, прекратит он свои войны?
— Ну, этого не случится, пока жив его племянник: Карлу некого бояться, имея в авангарде Роланда с его другом Оливье и двенадцатью пэрами во главе двадцати тысяч всадников.
— Благородный Ганелон! — сказал тогда Марси-лий,— Нет народа отважнее моего, и я могу выставить сто тысяч всадников против Карла и его французов,
— И не думай победить его! — возразил Ганелон,— Ты только погубишь своих людей. Продолжай так же умно, как начал: дай императору столько сокровищ, чтобы у наших французов разбежались глаза, дай ему двадцать заложников — и Карл вернется в милую Францию, оставив за собою арьергард, в котором, я уверен, будет и Роланд со своим другом Оливье. Поверь мне, тут найдут они могилу, и у Карла навсегда пропадет охота воевать.
— Благородный Ганелон,— опять обратился к нему Марсилий,— что же мне делать, чтобы погубить Роланда?
— Я научу тебя, если хочешь. Когда Карл минует горы и в узких проходах останется один арьергард, напади на него со ста тысячами своих воинов. Много погибнет там французов, но и ваших бойцов погибнет не меньше, зато Роланд не минует смерти, и вы навсегда избавитесь от войны.
Услышав это, Марсилий от радости бросился на шею Ганелону, а затем осыпал его щедрыми дарами и предложил закрепить их уговор клятвой. И они поклялись: Ганелон — мощами, заключенными в рукояти его меча, в том, что Роланд будет в арьергарде, а Марсилий — над книгой Магомета, что не выпустит Роланда живым.
Тут сбежались все приближенные Марсилия, с радостью обнимали они Ганелона и старались перещеголять друг друга роскошным подарком, и даже королева подарила ему золотые запястья для жены.
Тогда Ганелон, забрав с собою заложников и подарки, предназначенные Карлу, отправился в обратный путь.
Между тем Карл был уже на пути домой и подходил к городу Вальтиерра, когда-то взятому и разрушенному Роландом. Тут он должен был ожидать вестей от Ганелона и дани с испанской земли. И вот, в одно прекрасное утро, на рассвете, в лагерь явился Ганелон.
Рано проснувшись и помолившись, император расположился на зеленой травке перед своею палаткой. Рядом были Роланд, Оливье, герцог Нэмский и остальные. Коварный Ганелон передал королю ключи от Сарагосы, сокровища, присланные Марсилием, и двадцать заложников: калифа же он не мог привезти, так как тот будто бы на его глазах погиб со своим кораблем в море у испанского берега: недовольный решением Марсилия принять христианство, он навсегда покидал Испанию.
— Слава Богу! — воскликнул Карл.— Ты хорошо исполнил свое поручение, Ганелон, и я щедро награжу тебя.
Затрубили в трубы; французы снялись с лагеря, навьючили своих лошадей и направились к милой Франции.