Куйгорож



Мордовская сказка

У старика Буланого большая трубка была. Достал он из одного кармана огниво величиной с сошник, из другого кармана кремень величиной с кулак, приладил к нему дубовый трут и ударил огнивом по кремню. Брызнул сноп огня, как из горна, и запалился трут. Старик Буланый раскурил трубку и кашлянул:

- Акуля, доченька, хотя я сам тебя научил, а ты больше меня знаешь. Может быть, ты думаешь жизнь свою устроить, как ваши соседи?

- Отец, свою жизнь я могу устроить еще лучше. Только мне придется посидеть на яйце и вывести Куйгорожа. Он все сделает и принесет нам с мужем богатство.

- Доченька, вам за соседями не угнаться. У них три рабочих лошади, да овцы, да много другого добра.

Баба Акуля забила свой нос табаком, громко чихнула и ответила:

- Терпеть не могу этих соседей, отец. Я оставлю им во дворе только дубовый кол. Больше об этом нечего говорить, отец. Что я задумала, то и сделаю.

Стемнело. Старик Буланый нахлобучил на голову большой, из телячьей шкуры, малахай и, выходя за дверь, сказал:

- Зятек Сергей, захаживай ко мне, а также и ты, Акуля, приходи на Пасху похристосоваться.

Старик Буланый медленно побрел в свою избушку.

Прошло шесть недель Великого поста. Стало теплее. Зазеленели луга, почернели поля. Все сельчане отправились пахать, а Сергей Пятань о пахоте и не думает - ждет, когда жена Акуля выведет Куйгорожа, который все сделает и принесет богатство.

Настала Страстная пятница. Баба Акуля выбрала первое снесенное курицей яйцо, на котором углем нарисовала змею, сунула его под левую мышку и забралась на печь. Так и просидела на печи, пока муж выезжал в поле пахать и сеять. Посеял он просо и другой хлеб. Целую неделю не было дома Сергея. Ковырял он землю и думал: «Вроде как сегодня старуха должна высидеть Куйгорожа. Высидит ли?»

Не дождался Сергей Пятань вечера, бросил в поле соху, сел верхом на лошадь и поскакал домой. Войдя в избушку, спросил:

- Высиживаешь?

- Высиживаю!

- Ну, если ладком-рядком выведешь, то заживем!

- Да, старик, он будет таким сильным, что прикажешь ему, то и сделает. А если не дать дела, он тебя может извести.

- Ого, старуха, да ты, видно, знаешь, что надо делать с ним!

- Если бы не знала, не стала бы и высиживать. Старик, ты выйди на улицу, я под мышкой «кик-кик» слышу.

Только муж вышел на улицу, у Акули под мышкой как будто что-то взорвалось. Вздрогнула она от испуга и на бок повалилась: «Какая у нечистого сила!» Посмотрела под мышку - цело ли яйцо? Оно оказалось пустым и разбитым. Наверное, Куйгорож сам вышел. Собрала Акуля скорлупу, завернула в черную тряпицу* положила под дверной косяк, подумала: «А где же Куйгорож? Не ошибиться бы, не сказать как-нибудь Божье слово, а то плохо будет. Он ведь сразу погубить может». И говорит ласково:

- Куйгорож кормилец, Куйгорож желанный, я сама тебя высидела. Что скажу тебе, то и делать будешь.

Только вымолвила эти слова, тут же к ней приполз змей и говорит:

- Я с тобой рядом. Дай мне работу, а сама ложись спать, я все сделаю.

- Чего-чего, а дел у нас невпроворот, - обрадовалась старуха. -Сделай такое дело: у старика в поле осталась земля - не пахана, не сеяна, а у людей уже всходы зеленые.

- Ладно, мать, - отвечает Куйгорож, - к завтрашнему утру хлеба взойдут и будут прополоты.

Утром поехал старик в поле и удивился: не сеял, не пахал, а с урожаем! Обрадовался Пятань. Прискакал рысцой к старухе:

- Теперь, Акуля, мы не пропадем! Вот если бы еще новую избу сделал нам Куйгорож, тогда и вовсе зажили бы мы на славу.

И то правда: дом у Сергея был по-черному - трубы не было, не было и керосиновой лампы, освещался березовой лучиной. А в селе у всех были лампы, дома были с печами и высокими трубами.

Под вечер явился с полей Куйгорож:

- Кик-кик! Что делать? Давай работу!

- Новую избу сделай к утру, - приказывает Акуля. - И чтоб лавки новые были, и печка новая с высокой трубой.

Легли спать муж с женою, утром просыпаются и глазам своим не верят: стены в избе новые - еловые, лавки новые - дубовые, столешница березовая, печка узорами расписана, а в сенях кадки липовые, полные меда и масла. Весь день Пятань с Акулей любовались новой своей избой, насмотреться на нее не могли. Вечером старик говорит:

- Не хуже людей теперь живем. Вот только хлев у нас старый, а в хлеву никакой скотины нет. Пусть нынешней ночью Куйгорож сделает новый хлев, чтоб в нем полно было всякой скотины.

Утром хлев был готов, а в нем и лошади, и коровы, и свиньи, и овцы.

- Добра в избе хватает, не стыдно людям показать, - говорит Акуля. - Давай гостей созовем, пир устроим, а Куйгорожу велим, чтобы на столе были такие кушанья, каким соседи угощаются только на Пасху. Чтоб жареного-пареного вдоволь было да штоф вина.

- Ладно, Акуля, - соглашается старик. - Зови нашего кормильца.

На следующий день столы в доме Сергея Пятаня ломились от разных кушаний. Созвал хозяин гостей. Пришел на пир и сельский богатей Петр Иванович.

- Сергей Петрович! Теперь ты стал жить богато, большое у тебя хозяйство, да сколько всего засеяно. Давай осенью вместе начнем торговать.

- Что же, Петр Иванович, давай! - согласился с ним старик, а сам себе подумал: «Надо же! Нашел мое имя и род, а раньше звал меня попросту - Пятань Сергей»,

В деревне Сергея теперь звали Сергеем Петровичем, а жену его - Акулиной Степановной. У них был не только новый дом, но и выездной жеребец. Если приходилось куда-нибудь ехать, Сергей Петрович запрягал жеребца и садился рядом с Акулиной Степановной.

Жил теперь Сергей Петрович на диво людям. Все богатеи стали его с женой приглашать к себе в гости. С Петром Ивановичем завел совместную торговлю. Стали ездить на лошадях в Астрахань за рыбой, а также торговать гречихой и закупать гусей. А Куйгорож не давал покоя бабе Акуле, каждый вечер требовал новую работу. Баба Акуля уже не знала, что и поручить.

Накануне воскресенья, поздно вечером, Акулина спала в своей спальне. Появился в образе человека Куйгорож и говорит ей:

- Если хочешь жить, так живи, а коль меня высидела, то дай мне работу. Да и про соседей ничего не говоришь.

На это Акуля ответила:

- Что я скажу?

- Как что? Ты мне говорила, когда я еще в яйце был, что ты своему соседу оставишь только дубовый кол. Я вижу, ты заставляешь меня работать только на себя.

- Да я, дитятко, из-за того и высидела тебя, чтобы нажить богатство.

После такого ответа Куйгорож сдавил горло старухи и долго-долго мял ее. Когда Акулина пришла в себя, сказала:

- Не убивай меня, дитятко Куйгорож, а оставь жить. Ты без дела не будешь. Как я поклялась, что соседу оставлю только дубовый кол, так и сделаем. Иди, дитятко, умертви у соседа трех лошадей.

- Будет сделано, - сказал Куйгорож.

Встал сосед Павел Иванович, пошел в свою конюшню, глядит: три самые хорошие лошади подохли. Сначала он подумал, что они спят, а потом посмотрел - мертвые. Всплеснул руками, во весь голос стал реветь:

- Это не иначе как жена Пятань Сергея так сделала! Что ж теперь делать? Придется искать выход, а то она, пожалуй, остальную скотину изведет.

Павел Иванович поехал в другое село. Там был старик Карп. Спрашивает его:

- Что мне делать, дядя Карп, ведь задумала соседка меня разорить.

- А как, Павел Иванович?

- Да в прошлую ночь подохли три лошади, а остальные болеют.

Тогда Карп говорит:

- Если напала твоя домовая - Юртава, то я смогу ее задержать, а если напал Куйгорож, это трудно. Да вот что, Павел Иванович! Я дам тебе три восковые свечи, ты их свей в одну и положи под колоду, а сам втащи в конюшню борону с двадцатью пятью зубами и прислони к колоде. Выверни наизнанку свою шубу, надень ее и полезай под борону. Когда начнут драться Юртава и Куйгорож, и Куйгорож скажет: «Мне нужно дело, оно поручено моей матерью, я сделаю его, тебе меня не удержать», и твою Юртаву Куйгорож прогонит в сторону, ты, Павел Иванович, в это время скажи: «Я дам тебе дело». - «Какое?» - он спросит. «Да вот какое: свей из песка веревку». Он тогда во весь голос крикнет: «Догадались, погубили, погубили!» А ты, Павел Иванович, смотри за ним и слушай, в какую сторону пойдет голос. Так и сделай, Павел Иванович, иначе погубит тебя эта ведьма.

Павел Иванович вернулся домой. Настала ночь. Куйгорож у Акули опять попросил работу. Старуха Акуля послала его к соседу уморить остальную скотину. Павел Иванович приготовил все, что наказал ему старик Карп, и спрятался под борону. Долго лежал Павел Иванович и слышит скрип - конюшня отворилась. Вошел человек. Лошади ели. Вошедший начал гладить их и говорит: «Ах, девушки, мальчики, придет от соседей нечистая сила и погубит вас», а сам начал плести лошадям гривы. Павел Иванович понял, что это не Куйгорож, а Юртава. Она немного поговорила с лошадьми - вдруг через окно ворвался сноп огня. Павел Иванович подумал, что загорелась конюшня, а потом понял, кто это идет. Куйгорож стал драться с Юртавой и говорит ей:

- Мне дано дело, я выполняю его, а тебе меня не удержать.

У Павла Ивановича волосы дыбом встали, но он не струхнул:

- Куйгорож, я дам тебе дело.

Куйгорож свистнул:

- Дай!

- Иди свей из песка веревку.

Куйгорож огнем выскочил в окно, а сам кричит:

- Догадались, догадались! Пропал я, пропал я!

Павел Иванович заметил, что голос удалился в сторону соседа - Сергея Пятани. Лошади успокоились, опять подошли к колоде и стали есть корм. А Павел Иванович украдкой вернулся в свою избу и лег спать...

Прибежал Куйгорож обратно к старухе Акуле, разбудил ее:

- Встань, матушка, давай мне дело!

Вскочила спросонок старуха, испугалась:

- Ты ходил к соседу, выполнил, что я тебе говорила?

Куйгорож понял, что не погубить ему старуху. Еще громче крикнул:

- Дай дело!

- Иди из болота вычерпай воду.

Куйгорож вычерпал из болота воду и пришел обратно:

- Дай мне работу!

Акуля отмахнулась:

- Отдохни!

- Меня высидела не отдыхать, а работать.

Акуля стояла у печки, Куйгорож взял и свалил печку на Акулю, а сам вырвал из потолка звено и вылетел. Утром встал Сергей Пятань: ни старухи, ни печки, никакого богатства.