1. Жил-был царь и царица без короны. ВыбирАл ои дУмших сенатОров, посылАл по всем стрАнам; не будет ли какой охотник в Вавилонское царство за царской короной? Думшие сенатОры искали по всем, стрАнам, нигде не нашли охОтника. Один пошол по питейными заве, дениями. Лежал тогда Фёдор Бурмакин в кабаке пьяной. То сенатОр сказал: «Фёдор Бурмакин, не желаешь ли ты в Вавилонское царство за царской короной?» Фёдор Бурмакин на то сказал: «ОпохмЕль меня я готОв буду, желаю ехать!»

Опохмелил ево, приводит к царю Фёдора Бурмакина. «Фёдор Бур. макин, — сказал царь, — штО тебе нужно с собой?» Фёдор Бурмакин назначил: «Мне што де лучший корабь, три бочки пороху, три бочки серы горючей, три бочки селитры!» То он взял с собой товарища — сенатОра — и рабочих лоцманов и отправился в Вавилонское царство.

2. То приезжает в Вавилонское царство, привАливаюцца на пристань. Фёдор Бурмакин взял с собой сенатОра, отправился в дом. Царство ето отпворяетца на время; когда змей полоз роздвинетца, тогда отво­ряются и ворОты. (ЗмейлАнское царство), То заходят в кОмнаты оне. Марфа ВавилОновна сказала: «КакИ-те ветры сюды занесли Фёдора Бурмакина!» — «Царь пОслал меня к тебе. Каково ты поживаешь?» — «Милости просим! садись со мной за стол покушать!»

3. ПонаЕлись. Марфа Вавилоновна говорит: «Давай в пЕшки, Фёдор Бурмакин, поигрАем! А играть не так: если три раз я тебя поигрАю, я тебя пожрУ, а если ты меня три раз поигрАешь, и ты меня жри!» Перъвой раз постАвили пЕшки, она ево обыгрАла. Второй раз поставили, опять обыграла. Остаёцца один раз. Поставили в третий; он со своёва краю две пешки под стол спехнУл и говорит, што пЕшельница у тебя непрАвильная, затем ты меня и обЫгривашь! Есь у меня в корабле пЕшельница мраморная и пешки также нумерованные. Дозволь мне схо­дить, тогда я уже буду как слЕдно играть, а на твоей я не соглАстен играть!.. Если, Марфа Вавилоновна, не веришь, возьми сенатОра к себе в кОмнаты! Я всё-таки пойду, пЕшельншгу принесУ свою!»

То он сенатОра к ей в комнату приводит, а сам пошол; по путЕ царскую корону взял с собой. Только добегает до пристани Федор Бурмакин, скричел рабочим: «Как можно поскорее от берегу отвАливай!» (сенатора уж оставлЯт тут).

4. Очень долго Марфа Вавилоновна ждалА; потом вышла на балхОн, смотрит нА море: оне очень уже далЁко едут. «Ах, он подлЕц, ах, o н варнАк, как надо мной насмеЯлся!» Заходит в ту комнату, где сенатОр, ево сечАс съела. То засвистела, загремела, самая мелкая змеЯ, по ухвАтишшу, прилетЕла. «ПодИте, — говорит, — спалИте ево подлецА, не пу­стИте ево на бЕлой свет!» Полетели оне. Стали надлетАть над корабь, он жИво выкатил три бочки селитры; зажигАет селитру, всех прижОг-припалИл; кое-как две остались, отправились назадь.

Прилетают, докладывают: «Марфа Вавилоновна, всех он нас прижОг-припалИл, кое-как мы отдалИлись!»

5 Тогда она опять засвистела, загремела, более товО змей насвистЕла: «ПодИте спалИте; ево на белой свет не пустИте!» То стала действительно над корабль надлетАть, он выкатил три бочки пОроху, всех прижОк-припалИл; кое-как две отдалились, полетели наэадь. При­шли с докладом: «Марфа Вавилоновна, всех нас прижОг-припалил,кое-как мы отдалились».

6. То захотелось Фёдору Бурмакину отдохнуть. Привалился к берегу нАчали себе обед, кАшу варИть. Попала Фёдору Бурмакину тропА; идёт он по этой тропе, ягоды собирАет, и ушол от пристани далЁко. А ево рабОчи тогда расположИлись на отдых спать. Эти змеи прилетели всЕх их прижглИ-припалИли, этех рабочих, и весь корабь по брЕвну раскатАли, пО морю пустили. Фёдор Бурмакин приходит на пристань и видит: корабля нет, корабь весь прижжОной; гОре евО ошИбло, што никовО нет. «Куды теперь моя голОвушка придлИт? [?]... ПойдУ теперь по етой тропе, кудЫ она поведёт меня!» (А корона у ево хранИцца).

7. Доходит он до агромАтнова дОму; заходит в этот дом. А в этем дому живёт КривАя ЕрАхта, Марфы Вавилоновны брат. Кривая Ерахта сказал: «Куда жо ты, Фёдор Бурмакин, пошОл, — зашОл в наш дом?» — «Я нечАянно пришол в твой дом. ПримИ меня с тобой жить в товаришши». То действительно Кривая Ерахта ево прИнял, стали жить с им вместе. Действительно Кривая Ерахта ему сказал: «Не вылечишь ли ты, Фёдор Бурмакин, мне глаз? у меня один глаз не видит». Федор Бурмакин сказал: «Есь у тебя олово?» — «Есь». — «Есь кана­ты?» — «Есь». — «ТашшЫ мне напАрья и черпАк! потом ташшЫ канАты!» Приташшыл он канАты. ПолОжил ево нА пол, примЕрял, на­вертЕл напАрьей дыр. ПривязАл он ево на варовинны канаты. «Ну-ко, Кривая Ерахта, поворотись, — говорит, — штобы канаты повЫтянулись!» Кривая Ерахта действительно поворотился, канАты ети лопнули.

«Нет ли у тебя си(е)ляннЫх канатов?» — «Есь». — «Ну, ташшЫ мне селяннЫ канАты!» (Те поздорОвше будут). ПриташшИл ему се(и)-ляннЫе канаты; то привязАл он на селяннЫе канаты. «Ну-ко, теперь поворотись, Кривая Ерахта! канаты пушшай повЫтянуцца». Кривая Ерах­та поворотился, весь дом ворочацца, только канАты повЫтянулись, не лОпнули.

Тогда сказал Федор Бурмакин: «Ты, Кривая Ерахта, кривой [глаз] расшУрь (глядИ кривЫм), а здоровой зажми!» То он почерпнул черпаком олово, плеснул на всё лицо ему оловом го(а)рЯчим.

8. Тогда Фёдор Бурмакин выбежал из комнат во дворец, а Кривая Ерахта как встрепеснулся, канаты ево лопнули. То действительно вы­бежал Кривая Ерахта во деорщ и спросил: «Фёдор Бурмакин, ты где?» — «Во дворе», — сказал. Ходил пО двору Кривая Ерахта, ево искАл, и хочет ево съесь. Тогда у Кривова Ерахты был слугА козЁл; он к козлу стал, Фёдор БурмАкин, привЯзывацца. ПривязАлся Фёдор Бурмакин к козлу, тогда козёл подбегает к Кривой Ерахте. Действи­тельно козёл как только заревел, в досаду Кривой Ерахты (што козёл ему ещо прибежал досажать), тогда действительно взял етова козла и выбросил за свой дворец (а двор у ево был тыном устроен).

То он во второй раз спросил: «Фёдор Бурмакин, ты где?» — Ф Бурмакин сказал: «Я за двором!» — «Как ты туды попал?» — «Ты вЫбросил, — говорит, — меня с козлом». — «ХИтрой, — говорит, — ты!» Тогда он живо от козлА отвЯзывался. «Прошшай, — говорит, — Кривая Ерахта, я уйдУ!»

Потом Кривая Ерахта: «НА, вот, я тебе подАрочек дам, склАденъ !» Фёдор Бурмакин брал правой рукой складень; тогда Кривая Ерахта сказал, што «складень, дёржИ ево!» Складень ево дёржит: если потянУть (рвянУть), то должОн он мне руку обрЕзать (складень зажАл рУку крепко). Кривая Ерахта отворЯл ворОты (поймать штобы Фёдора Бурмакина). Фёдор Бурмакин видит, што он к ему подходит, не пожалЕл свою руку, руку обрЕзал и ушОл от ево. Наконец сказал: «Ну, Кривая Ерахта, ты теперь вОвсе слепой, а я хоть без руки, да вижу, кудЫ итти!»

9. Действительно от етова двора тоже попАла ему тропа; пошей он по етой тропе; дохОдит по етой тропе: стоит дом, Марфы Вавилоновны тут живёт сестра. То заходит действительно в дом, увидал он: Марфы Вавилоновны сестра. «Здравствуешь, госпожа жЕньшина! (назвать вас не знаю как)». Сказала эта женьшина: «Куда жо ты отправлЯешша?» Фёдор Бурмакин говорит: «Зашол в дИкое место сюдЫ! Я заблудЯшшой человек; не примешь ли ты меня с собой жить намЕсто мужа?» То она согласилась с им жить, также наместо мужа держать, и оне в год прИжили мАльчика. То Марфы Вавилоновны сестра говорит: «Тепсрп, Фёдор Бурмакин, живи как требно быть, по-домАшному: што мне, — говорит, — то и тебе дитЁ!»

10. То она улетала на побОишшо, ево жена, а он сходил к морю и сделал себе плот. Она летела с побОишшу и плот етот увидАла. Прилетает и говорит: «Што же ты, Фёдор Бурмакин, к чему же ты етот плотик исправил?» Тогда он плот оставил тут, а весло испрАвил — спрятал (штобы ей не видать было). Сказал Фёдор Бурмакин: «Што же ты какая неразУмная! вот у нас ребЁночек есь, обс…цца, нужно пелЁнки помыть! На плотике лучше помыть пелЁночки». — «А я думала, што ты хочешь от меня отдаляцца: на Етем плОтике!» — «Нет, я не буду отдалЯцца, буду жить!» Тогда на будушшой день она отправилась на побОишшо, наказала: «МотрИ, от робЁнка никуды не ходи!» Также действительно только её проводил, отправился скоро к морю, сял на плОтик и поехал.

11. То робёнок заревЕл, и лес затрешшЕл. Услыхала Марфы Ва­вилоновны сестра, што ребЁнок ревёт, очень скоро торопИлась домой. То прибежАла, ребёнка схватила, прибежАла нА море, нА ногу [ребёнка] стАла, а за другУ разорвалА напополАм. Она бросила эту половИну, добрОсила до ево, у ево плОтик начал тонуть. Кое-как он спехнУл ету половину, потом отправился вперед, а она свою половину съела.

12. То он ехал — близко ли далЁко ли, низко ли высОко ли, — пристАл, привалИлся опять к берегу; потом он пошОл по УрАлу, не­чАянно приходит на такое побОишшо: выбито побОишшо в печАтную сажЕнь. Тогда Фёдор Бурмакин сказал: «Дождусь, хто сюдЫ прибудет?» Залез он на дУб и сдЕлал себе лучЁк и нАчал делать стрЕлки. То приходит нАперво к ему лев зверь. Лев зверь взглянул на дУб, увидал Фёдора Бурмакина, сказал: «Фёдор Бурмакин, помогИ мне окаЯннова Идолишша победИть, а я тебя в твое цАрство (в руськое госудАрство) доставлю!»

То приходит шестиглАвой окаЯнной Идолишшо, взглянул на дрЕво, увидал (на этем дубу) Фёдора Бурмакина; сказал окаянной Идолишшо; «Если ты, Фёдор Бурмакин, помОжешь лева зверя похИтить, я тебе половину золотой горЫ отдам!» Сказал Фёдор Бурмакин: «ПодерИтесь вы сначала одне, я тогда на вас погляжу, которому помоклИ!» То Фёдор Бурмакин подумал: «Если мне Идолишшу помокчИ, куда мне половину золотой горы? Лучше я помогу леву зверю: лучше пусть он меня доставит во своё царство!» То действительно скричели оне ему: «ПособлЯй которому-небудь, а то мы драцца долго не будем!»

То Фёдор Бурмакин натянул свой лучОк, пустил в Идолишша, отшИб ему голову. И во второй раз пустИл, другую отшиб; в трЕтей раз пустил, и третью [отшиб]. Стал лев зверь уж одолевать ево; а Фёдор Бурмакин натянул четвертой раз, четвёрту отшиб. Остаёцца две. Остатки лев зверь сам закОнчил. То он убил, лев зверь, вОвсё, Идо­лишша, сам вылез из шахты. То действительно. «Слезай, Фёдор Бур­макин, не опасайся! я тебя не пошевелю!»

13. Фёдор Бурмакин слез с дубу, поздорОвался с лЕвом зверём, сел на невО и поехали. Добегают до белова кАмню. Сказал лев зверь, што «я не могу тебя теперь в твоё царство везти; на трОи сутки дай мне отдохнуть здесь». Фёдор Бурмакин сказал: «Чем жо я буду трОи сутки здесь припитывацца?» — «Вот ты етот камень лизни три разА, будешь тогда сыт, пьян и вЕсел!» То он действительно после етова лизнул белой камень три разА, и сделался сыт, пьян и весел Фёдор Бурмакин. «Можно проживАцца мне!» — говорит. ТрОи сутки прохОдит, тожно лев зверь стал, тогда лев зверь сказал: «Садись на меня и диржись за меня крепше!»

14. То он привозит ево в руськое государство, а наконец сказал: «Ты мотри, Фёдор Бурмакин, мною не хвастайся, што я на лев звере ездил!» Тогда лев зверь сказал: «Если ты мною похвАсташша, тогда тебя не пожалею, съем!» Приходит Фёдор Бурмакин к царю во дворец, а царь завел пир на весь мир. То, в пьянстве, действительно, хвастались енерАлы войскАми, а купЕчество хвАстались деньгАми. Тогда действитель­но царь наказал: «Если хто в пьянстве помянет про Фёдора Бурмакина, тово живОво в могилу копать. (Он досадил мне шипко)».

Тогда Фёдор Бурмакин сам сказал: «Ох, вы купечество, толстопУзики толстоголЯхие, вы хвАстайтесь деньгАми!» — говорит, — А вы бы, — говорит, — тем похвАстались, хто на лЕве звЕре ездил!» Лев зверь всё равно как тут и был; сказал, што «Фёдор Бурмакин, был дОговор, што мною не хвАстацца!» Фёдор Бурмакин сказал: «Не я хвастаюсь, а хмель!» — «Где он?» — «Иди, я вот подведУ!» Подвёл ево г бочке, к винУ: «Вот давай лачИ тут, лев зверь, этот хмель!» НапИлся лев зверь пьЯной и свалИлся. Фёдор Бурмакин тогда скуртЮжил, связАл ево крепко.

Тогда проснулся лев зверь, сказал: «Хто меня связал?» — «Вот хмель связАл тебя! Он может тебя и развязАть». То действительно напился он во второй раз, лев зверь; он ево развязАл. Потом проснУлся лев зверь развЯзан: «Ну, и верно, Фёдор Бурмакин! чем ты знаешь тем и хвастайся теперь! ступай, — говорит, — я поверил, што может всё сделать».

15. То приходит он к царю; сказал: «Ох вы, господа енерАлы хвастаетесь вы войсками, а вы бы тем похвАстались, хто в Вавилонское царство ходил за царской короной! и вот я пре(и)достАвил царскут корону!» — говорит. То он развязывает свой су(о)квоЯж и вынимАт царскую корону, подаёт царю корону. То извинился царю, што «я оплошАл: карАпь мой нарушИли и народ весь сожглИ, только я мог сохранИцца». Поблагодарил ево царь, наградИл ево деньгАми. « КудЫ знАешь, туды и тупай теперь, Бурмакин!»