Была девица, от родителей осталась одна и созналася с бурлаком с хорошим, слюбилася с им. Девица даватця стала к деде да дединке, ей жить негде: «Возьмите меня, подберите». Оны ей говорят: «Покинь дружбу, дак мы тебя и возьмём». Она сказала: «Покину, возьмите только». Оны и взёли ей, а она дружбы не покинула, втай где на вечеринке сойдётця, и до того доходила и долюбилися, что и в люди вышло, а дядя и дединка поругиваться стали. А молодец занемог да скоропостижно и помер. Дедя и дединка говорят: «Слава Богу, теперь с им знатьця не будет». Она ходит на вецериноцьку, а всё по ем тосуёт, всё в уме держит. На вецеринку придёт, да с вецеринки всё с подругами пороз, ладит идти на могилу и сходит, поревит. Придёт и спать повалитьця, а он к ней и приходить стал. Люди не видят, а она говорит с им. Стала весела эдака, он говорит ей: «Я умер, да не в заболь, срежайся в замуж за меня». До того дело дошло, што она платье наладила, отдала тючок подруге и говорит: «Я сегодня взамуж пойду». А подруга и говорит: «Што ты, ведь его нет живого». — «Нет, он ожил». — «А пошто люди не видали нехто?» Пришли с подругой на вечеринку, опеть его и видать, а подруги не видят. Тут сговорились оны, он и говорит ей: «Я пойду домой, а ты приходи к моей фатерки, из фатёрки пойдём венцетьця». Она пришла в его фатёрку, а он лежит покоен в савану, свечка горит, образ, она тут и сробела. Тут и самой смерть пришла. Поутру ставают дедина с дединкой, нет племеницы: «Где, где, где?» — не знают, где и взет. Подруга та и сказыват, што она взамуж срежалася за досёльнего любовника. Платье посмотрели — нету. Дядя и пошел на могилу, а она на его могиле лежит мертва, а платье по крестам розлиплёно.