Жил-был поп, у его казака не было, пошел казака искать, нашел и спрашивает: «Идёшь ко мне в казаки, у меня жить хорошо, да сколько жалованья?» — «Жалованья сто рублей». — «Хорошо, поступайте». А поп был скупой, только и гледит казака не накормить да голодом в лес отправить. Раз казак и говорит: «Матушка, дай мне пообедать, да я на работу поеду». Матушка принесла обед. Пообедал, да наелся худо и говорит: «Матушка, принесла бы и попаужинать за попутьём». Матушка принесла и попаужинать. Попаужинал, всё голодный, и говорит: «Матушка, дайте зараз и поужинать». Матушка была этого рада, как они были скупы. Принесла ужины: вперёд мало исти будет. Казак поевши три выти, повалился спать и заспал. Спит час, другой и третий. Батюшко поглядел и думат: «Пойду розбужу, на роботу пошлю. Казак, вставай!» — «Что надо?» — «Роботать поежжай». — «Как у вас, батюшко, живут, а у нас после ужина не роботают». Поп задумался: «Вот так казака нанял!» На другой день стали поежжать за сеном, пожня далёко была, им пришлось ехать через Солзу. Когда поежжали, поп спросил казака:

«Надо-ле взять хлеба для запасу?» Казак взял хлеба воровски от попа и говорит: «Не надо, батьшко, не берите». Поп не взял хлеба. Приехали за сеном на Кудьму, попу захотелось есть, и говорит: «Давай, клади поскорее сено, мне ись охота, поедем скорее домой». А казак нарочно тихонько шевелится: за воз отойдёт, хлеба съест из кормана и опять тихонько кладёт. Кое-как наклали, вернулись обратно. Казак и думает: «Поморю я попа сегодни, не спушшу скоро в деревню». Взял и опружил обои возы у попа. Стали подымать, казак взял и вязки обрезал. Поп и говорит: «Казане, поедем в Солзу, покушам, тогда и сено повезём». — «Нет, батько, нужно сначала сено скласть, а тогда и ехать». Стали опять возы класть, попу очень ись хочется, а у казака хлеба много, отвернется, покушат и кладёт. Склали и поехали. Отъехали, казак опять один воз опружил; поп и законался: «Казане, поедем в Солзу, поедим». Приехали в деревню к знакомому мужику; роботник забежал в избу первый и говорит: «Девки, девки, поп ехал всю дорогу булки ел, сытой, много его не угощайте, раз скажите, а не седёт, больше и не садите». А попу сказал: «Батьшко, ты сразу за стол не садись и другой скажут — не садись, а после третьего ты и садись». В избу зашли, их стали садить ужинать, батьшко молчит; больше и не угощали. Казак сел и начал ужинать. Вышли из-за стола и спать стали валиться, а попу ись охота. Он и говорит; «Вот, казане, ты сразу не велел садиться, а они больше не попот-чивали». Повалился поп с казаком спать на печь, а когда еще ехали, видели за церковью монах лежит мёртвой, у него сапоги хороши на ногах; поп был завидной, снять не мог сапогов, взял и отрубил ноги по колена и увёз с собой, а когда на печь легли, он и ноги положил растаять и сапоги снять. Поп и говорит: «Казане, я ведь с голоду помру». — «Батюшко, тут квашня с раствором, кушайте». Поп давай пригоршнями кушать. Покушавши досыта раствору, и говорит: «Ладно, казане, теперь где бы мне-ка руки обмыть?» Казак и говорит:

«Вода в сельдянке стоит, вымой». А в сельдянке была смола. Поп пришел, да в сельдянку руки и спустил, руки запачкал. «Казане, ведь тут смола, я еще пуще выпачкался». — «Батьшко, ты не в ту, тут рядом кувшин с водой». Горло у кувшина тесно, поп обои руки запехал в кувшин, руки прильнули, он и снять не мог, и спрашиват, как бы снять кувшин с рук. В углу старик спал, лысина светила, казак и говорит: «Вон, в углу точило, ты поди ударь кувшин, он разобьётся». Поп пришел, хлоп старика по лысине и убил старика до смерти. «Вот беда, што мне теперь будет? Сибирь ведь, чисто». — «Ничего, не бойся, дай двести рублей, да бежи в Нёноксу, а я здесь отделаюсь». Батька двести рублей посулил казаку, а сам давай домой устилать. На фатеры в утрях стали, видят старик в крови, убитой, смутолоха сделалась, розбудили казака: «Батько где?» — «А я ведь не караульщик ему; видите ноги одны, вот телёнок батьшка съел». (За печкой был.) Они его и запросили: «Как бы дело замять?» — «Дайте триста рублей, дак замну дело». Получил триста рублей и поехал к батьшку на квартиру. Батько говорит: «Что мне будет за это?» — «Давай деньги, ничего не будет». Казак получил деньги и пошел прочь; старика схоронили, и дело обошлось.