Бывал бывалко, живал живалко, наорал на горку, спустил под горку, катись, моё чадо, катись, моё мило, катись не ушибись, не о пень, не о дорогу, не о косую огороду. Бывал да живал, трои лыжи под пояс подтыкал, сам пошел дорогой, ноги стороной. Вырубил три палки: одну ледену, другу земленну, третью деревянну. Палкой шиб не дошиб, другой шиб перешиб, утка сколыбалась, озеро полетело. На море на окияне, на острове на Буяне стоял бык кормлёной, в жопы овёс толчёной, около маленьки ребятки поскакивали, да хлебом кусочком помакивали; это кушанье создрело, красным девкам на обед поспело. Солдатка ела, опрела, солдат ел, петух опрел. Петух да утка сидят, как дудка. Я-то ходил, опояску носил, опояска ремнёва, в опояске сёмисят иголок, иголки сверкают, девки в окошко глядают. «Это кто такой?» Старой сибирской бурлак. Я тырком да нырком верётенком, в хлоч хорнул, в кобылу торнул, три года мёртвой лежал, небо овчинкой казалось; встал да пошел, беда за бедой, жонку взял с рваной ...... Пожили немного росспорились, взяли да и розделились: бабки сени да изба, дедку...... да......