досюль старик и старуха. У них сперва не было детей — ни сына, ни дочеры, никого. Потом божили детей себека, она и понеслась, принесла себе сына. Сын ростет не по дням, а по цясам. Утром принесла, а в вецеру на ногах потел. Церез три дня пошел в лес дров сечь, отец рубит топором, а он возьмет руками да беремецко сломает — и дрова. Ну, он по день ходил да по другой ходил, и вырос такой мужик большой большинской. На другой-то день вецером приходит старик: «Старуха, — скажет, — уж дал Бог нам сына, да сбыть нам бы от этого сына». А старуха скажет: «Как придете обедать, так ты вели ему воды подать, он как, — скажо, — наклонится над водой, так ты его и толни в реку». Ну взяли обед сварили. Отец и говорит: «Дай, дитятко, воды напиться». Он взял чашку, наклонился. А отец взял да и толкнул его в руку. А река оцень быстра, его и понесло и потом с реки вынесло в море и морем несет его. Там близко ли, далеко ли несло много мест. Потом увидали его с корабли, на корабли ехал Иван-царевич. Спустили маленькую шлюпку, ну его и переняли, этого приплыша, и привезли его на корабль. Вот и говорит: «Ну как тебя звать?» Говорит: «А зовитя меня Приплышем». И поехали они так на корабли. Этот Иван-царевич ходит по кораблям, а он ехал жениться в другу землю. Сам говорит Иван-царевич: «Кабы мне лук, я стрелять бы, кабы мне мець, я бы сець, кабы была красна девка, я бы и спать». Ну, а этот Приплыш ему и говорит: «Вот што, Иван-царевич, буде у тебя лук, да не буде у тебе рук, но буде мець, да некому сець, а и буде красна девка, да не с кем спать». Он и говорит: «Да што тебе сделаю, Приплыш, я тебя взад в море брошу». А он ему и говорит: «А вот што, Иван-царевич, если ты меня в море бросишь, меня в море ты не рой, а брось меня на землю». А потом и говорит: «Как бросишь ты меня на матерь-землю, дак, может, я тебе чем пригожусь». Ну ладно. Доехали до того берега, где надо ему сватать. Он взял его на землю-матушку выпустил, отказал. Этот Приплыш ходит и говорит матросам: «Отказал мне Иван-царевич от себя, так все равно ему без меня не жениться». Потом он этот Иван-царевич сватать стал, потом наказала эта невеста службу. «Если хочешь замуж взять, рукой здынуть этой»... 40 человек несут лук, а ему, надо одному здынуть. Он и говорит: «Ах, лакей, сходите, зовите ко мне Прйплыша». Сходили, созвали Приплыша. Он и приходит: «Ну, здравствуй, крестов братец, — говорит Иван-царевич, — помоги моему горю, сделай милость». — «А вот я тебе говорил, крестов братец, сказал, што "будет лук да не будет рук", да "будет мець да некого сець", а "будет красна девица, да не с кем спать"». Он и говорит: «Помоги, сделай милость, крестовой брат, если можешь». Он взял скидавал плохи одежды, цярскую одежь надевал Приплыш и взял этот лук, взял одной рукой здынул да на земь пустил, на щепья лук и рассыпался. Так и заговорила невеста: «Не своима догадками живёт русак, а чужима». Тут второй день пришел, слуги несут царевичу мець сорок целовек, а ему надо одному здынуть, Ивану-царевичу. Это Иван-царевич опять крестового брата: «Не покинь, выруци миня, замени». Ну он опять одел Ивана-царевича платье царско, Приплыш, и пошел к мецю. Пришёл да здынул мець, одной рукой, наземь бросил, на песок, рассыпался мець. «Ну, — говорит, — не своима догадками живёшь русак, а чужима». На третий день нужно свадьбу играть, цесным пирком свадебку сыграли, ну и поехали на корабли домой. Ехали домой и оченно толстая княгиня, порато толстая, пёрет накинет так не может здыхать. Иван-царевич потом и домой презжает, она Ивана-царевича хуже работника поцитает; не поцитает што и муж. И поладила его коз да свиней да коров пасти, и как это коров пригонит, каждую нужно еще поцеловать под хвост. Ну, потом эта жена глядит в окошко, как коров-то угощать. Ну, потом этот Приплыш и говорит: «Вот што, — говорит, — крестный брат, Иван-царевич, ты дай мне свою одежду, я пойду пасти коров, а сам сходи в кузницю скуй прут, один оловянный, другой медный, третий железный». Этот Приплыш взял, приходит со скотом вецером, а она глядит вверх в окошко, а этот ворота отворил, он как скотину швырнет, так она и кувырком и летит: а эти три прута железны у Приплыша уж под пазухой. Она оттуль и спустила вниз Ивана-царевича казнить, она думает Иван-царевич он, а тут Приплыш. Этот Приплыш взял ю, захватил правой рукой и почал ю зудить и колотил, колотил, и прут сломился и потом и двуми прутам завёл; потом взял и третий, и тут она стала с руку толщиной уж, потом стала с валёк толщиной, потом уж с веретёшку стала толщиной. Остатней прут сломился, взял Приплыш веретёшко да пополам и разломил:
«Напереди стань жена молодая, а назади стань гора золотая, лучше старого да и лучше прежнего». Вдруг стала наперед гора золотая и назади жена молодая и лучше прежнего, просто красавица сделалась, што на ю бы и глядел. «Ну, вот Иван-царевич, крестовый брат, Бог тебя благословит с женой молодой. Ну, вот же спи с Иваном-царевичем благословясь». А Иван-царевич ему надавал и золота, и серебра, и скатна жемчуга, а Иван-царевич спит с молодой женой, живут-поживают и добра наживают, а Приплыш пошел, куда голова понесет.