Была злая женщына, жыла она двоима с мужем, жили оны не очень богато, бедно. Как-то мужа журила и бранила, йись было ницего, сходил нажал ржи коробацьку. Ну, и приходи, приноси домой, она ему говорит: «Ну, куды с рожью нынь, сходи на мельницю, да смели на муку». Так потом он шол на мельницю, коробацьку смолол, оттуль пошол да понёс в коробоцьки, да повиял витер сивер, да муку-то и рознесло. Ну, приходи к жены домой; ну, жена мужа бьёт не бьёт и рвёт не рвёт и глято, так и не побила, оставила. Он заплакал да и пошол под сиверик. Шол, шол там, далёко-ль, близко-ль, пришла избушка. Он в эту избушку и зашол. Сидит в этой фатерки старуха: «Куды ты, добрый целовек, пошол?» — «А, старушка, пошол я, — ходил на мельницю, была коробацька ржи да и смолол на мучьку, а с мельници пошол, повиял витер-сиверик и рознесло у меня муку. Пришол к жены, так жена меня бьёт не бьёт». Она и говорит: «На теби, добрый целовек, бочецьку и придёшь домой, и клади на серёдку мосту. Жена буде тебя бранить, ну и стане бранить, ну, так ты за бочецьку и стань да скажи: семеро из боцьки, бейтя мою жону». Ну... он взял эту боцецьку и пошол домой. Пришол домой да поставил бочецьку на серёдку мосту, сам и говорит: «Семеро из боцьки, бейтя мою жону, што можетя». Ну да жону побили, да жону поучили, да и получша немножко стала. Ну и стал с этой бочецькой похаживать да повою-ивать.