Записана в дер. Кедрозере Петрозаводского уезда, от Дмитриевны.

Досюль брат да сестра жили. Сестра замуж вышла, а брат женился. У брата и стала жонка погуливать маленько. Сестра то и слышит, што невеска погуливат. Брат и приходит к сестры, а сестра и спрашиваэт: «Што, братець, каково с жонкой живёте?» Он скаже: «Хорошо живём, сестриця».— «Любит ли тебя жонка?»— «Любит, — говорит, — хорошо». — «Ах ты братець, — говорит, — как ты е молодой, ничего не знаэшь. У меня, — говорит, — как есь муж постарше тебя, так он болше знаэт. Вот я жила три года без мужа, а муж был в Питери и вот, — говорит, — я всё жила умом. Затопила байну; идёт детина такой хорошой, молодый, красивый. "Ах, я с эхтым дитиной соглашусь". Он прошол, мне ничего не сказал. Ну, я, говорит, с горя зашла в байну, взяла головню, ну, и головнёй и сунула в себя (шутя говорит). Ну, той ночи муж приехал, говорит. "А, — говорит, — жонка, у тебя на пригорки, што-то пахне?" Он узнал, вишь, сразу. Поди-ка, братець домой, ска, и скажи жены што "я в бурлаки отправляюся", а сам сюды приди ко мни». Ну, он шол домой и жоны скаже: «Я пойду в бурлаки». Так она, вишь, плаче по ём: «Ой, красно солнышко, куды походишь, как я стану жить без тебя». Ну, он к сестры пришол и ночовал у сестры три ноци, и потом сестра ему и наказыват: «Пошол домой. Скажи своей жоны: "Вот, как дивья людям, как у жонок есь два или три полюбовника, так и везди место есь, а я, — говорит, — ходил, ходил, как у моей жонки нету, нигди места нету"». А она скаже: «Ой, е мужик. Шесь е», — она ска. — «Ныне пойду уж, так место везди буде». Мужик и пошол с ызбы. Она бежит вслед еще: «Ой, мужик, забыла еще сёмого Ивана сказать».