Записана в с. Толвуе, в Заонежье от крестьянки Авдотьи Корниловны, 31 года.

Досюль было у отця да матери три сына; так оны жили в низком таком положении, бедном. Так он и говорит — отець стал старый, — говорит сыновам: «Што пойте, сынова, кормитесь самы, как знаэте». Один-то больший говорит: «Ну, батюш-ко, я пойду, скаже, сам наживать хлебов, пойду портновать, портным жить». Ну, да и пошол, а уж как неуцёный пришол к хозяину, далёко ль, близко ль. «Хозяин, — скаже, — нет ли чего-нибудь шить портному?» Хозяин дал ему сукно шить кафтан себи. Он сшил мешок. Он взял его, прогнал, прохлыстал его. Он шол, шол, на одины фатера строит. Он и даваэтця к ноци. «Нет, — скае, — не пустим, нельзя пустить тебя, — скае, — к ноци. Одна, — скае, — хозяйка живёт, мужа в доми нет». — «Нет, пуститя, — скажет, — тут ноцёвать». Оны его и пустили. Он и лёг спать. Она взяла, у его голову отсекла. Там другой брат пошол в чоботныи, шить сапогов. Он и пришол тоже к хозяину, спрашиваэт: «Хозяин, дай мне роботы!» Он принёс кожу ему шить сапоги, а он ему шил коты. Он его взял, кожей прохлыстал, да и прогнал. Он опеть на этот ноцлег пришол, не ведат, што брата убили, опеть даваэтца. Она опеть его не пускаэт. Он говорит: «Пустишь — ноцюю, не пустишь — ноцюю». Она говорит: «Ложись со мной спать». Он говорит, што «нет, не лягу». Она взяла, опеть ему голову отсекла, под стол бросила, туловищо за окошко. Там третий сын походит и говорит: «Батюшко, я пойду со своего добра-хлеба наживать соромским делом». Другого никакого ремесла не знаэт. Пришол к барину к какому-то высокому цлену. «Што, — скаже, — дай мни, барин, лучшую дивицю, прилучшую, я сделаю двинацять салдатов вдруг. Што тыкну, то Гришка с книжкой, а што поеду, то верста вперёд». Он дал дивицю лучшую-прилучшую ему. Он от этой дивици сделал двинацять салдатов вдруг, всё Гришки с книжками родятся, стоят и поют. Государь ему кукшын за то дал серебра. Он домой пришол, показыват отцю да матери, а про братеньков и росказал, што их в живых нету. Отець да мать по них плачут, а ему кукшын серебра за своё добро дали.