Жил поп, нанимал работника. Жило три брата, всё Иванамы звали. Ены взяли одного Ивана в роботники дали: хто розсердитця, у того нос с рожей вон. Тут сели обедать, кашу сварили, у попа робята были, сели йись, робята до ветра захотили. «Поди, Иванушка, проводи». Ну ён и проводил, пришол — у их пообедано. «Ну, Ванюшка, не сердись». — «Как же не сердитця!» У его взяли — нос вырезали, домой послали. Ну, теперь опеть поп середнёго брата взял. Опеть дити задавались на гулянку, и он проводил там, опеть нос с рожей вон, опеть домой пошол тот. Нынь меньшого брата Ивана взяли; ну того стали опеть редиться: «Хто осердитця, у того нос с рожей вон». Кашу сварили и опеть робята на двор, до ветра задавались. И ён пришол, на кулья (колья) робят посадил, ну и вышел в избу кашу йись за столом. Поп пришол, говорит: «Што, — ска, — куды ты робята клал?» — «На двори робята», — скае. Пришол туды, так робята одва живыи на кульях сидят. Пришол оттуда, осердился поп. «Цёго ты сердишься, — скае, — батюшко, надо у те нос вырезать, на мисто». — «Нет не сержусь, — скаже, — Ванька». Ну тут: «Ванюшка, — скаже, — поезжай дуги ломать». Приехал туды к дубу, стал ломать, вдруг медведи набежали, у него коней опеть съели, и домой пригнал этых медведей. «Куды, батюшко, куды класть коней?» — «В хлив опеть, гди кони», — скае. «Што, батюшко, не сердишься ли, коней медведи съели». — «Нет, не сержусь (не смел сказать). Ну, поди, Ванюшка, — скае, — поди выпусти медведей в лис». Ну ён спустил: «Не любо, так пущай, — скае, — в лис идут». — «Ну поди, — поп говорит, — которая корова на тя взглянет, тую убей». Ён пришол, вси коровы на него розгляделись, и ён взял, всих коров убил. Пришол в избу; за хвост приволок всих. «Што, батюшка, не сердишься ли? Я пришол, вси розгляделись на меня, одва не съели, всих и убил». — «Ну, — скае, — беда, куды я теперь с работником». Послали его к цёрту за пошлинной. Ну пришол ён, около озера три раз обошол, сил витьев вить. Пришол водяник к нему. «Што ты делаешь?» — «Я делаю, кольца вью, воду как высушу, вам негде жить будет». — «Погоди, не суши, я к дедушку схожу». — «Вот, дедушко, твой внуцёк ладит озеро высушить, житья не будет уж». Дид водяник вышол из воды с палицей залезной. «Хто может здынуть, тому пошлинну дают». — «Хто принёс, тот и здынь, спробуй наперёд, тяжола ли?» И ён взял, этот водяник, как бросил к нёбу, ёна взад пала, в землю стала. Топерь Иванушка скае: «Топерь как я брошу, так вам палицы не видать больше». И ён стал яму копать... ему денег дали цельну фуражку... Ну ён пошол уже домой, денег повёз возом. Как поп обрадовался, што денег много нанёс. «Куды, батюшко, класть деньги эты?» — скае. «Клади в подвал, — скае, — в цюлан». Ну ён пошол к обедни, праздный день, в церков пошол. Ну, батюшка скае: «Ты двери карауль, штоб не украли живота там». Ну ён поп ушол в церков. Этот Иванушка взял, двери вынёс с подвалу. Пришол, в церьков снёс и на пецьку клал. Поп махал, махал кадилом, зглянул на печь, ажио Ваня сидит на пеци, «Што Ванюшка, скае, сделал, двери унёс» (там живота унесли у его... украли). Ну тут ён пришол домой. «А што, батюшко, не сердишься ли?» Ну ён пришол тут, все опахано, больше нит, не смеэ сказать, что сердитця.