Записана от крестьянки Дмитриевны, 35 лет, в д. Кедрозере Петрозаводского уезда.

Было у старика досюль три сына. Один сын пошол: «Батюшко, поду я в Москву в каменщики». И снарядился, оделся, пошол. Шол, шол дорогой, неизвестно, далёко ль, близко ли шол. Потом рецька через дорогу бежит, через речку мост, на мостику сидит девка: «Што, говорит, молодёць, куды пошол? Не снесёшь ли, говорит, братцю мому письма? Братець мой, — говорит, — в Москвы торгуэт». «Можно», — говорит. Она опустилась, в воду скочила эта девка, потом приносит ему письмо, с воды выстала, наказыват: «Вот, говорит, мой брат торгуэт, замечай: лева пола на вёрьху, подай письмо ему». Ну он и приходит в Москву и ищет его по рынку и замечаат всё, день ходит, другой ходит и третей ходит, все пристать не смеэт к ему, и видит, а не смеет, вишь. Ну потом этот видит, што он смотрит на его (брат-то), он и говорит: «Што же, молодёць, ни купишь, ни продашь, а всё ходишь». — «А есь, говорит, письмо послано, не знаю вам али нет». Подал он ему, он прочитал адрес: «Мни, — говорит, — письмо». Прочитал письмо это, да и говорит: «Писано в письме у сестры: кресьянин состроил мельницю противо самого дому, так што с трубы дым вовсе не идёт. Што, — говорит, — тиби за это письмо?» Тот: «Ничего мни, — скаже, — не надо». — «Вот поди, — говорит, — найми вящиков (сетовязов)», — и дал му денег: «Сделай невед». Он шол, нанял и связал нёвед. «Деньги перестанут, так ко мни приходи». Ну он — деньги перестали — опеть к ему пришол. Ну он опеть ему дал денег. «Ну и найми ловцёв нынь, —скаже ему. — Ну и деньги как перестанут, опеть ко мни приди. Ну и лови: щепья попадут — клади о себе в куцю, и мусор попадёт — клади опять в другую кучю, а деньги перестанут, опеть ко мни приходи». Опять ён и стал ловить; щепки кладёт о себе, мусор о себе, и ловил, ловил и уж много наловил этого места, большии кучья он наловил. Опеть приходит к ему — деньги перестали. Опеть от денег ему дал: «Сострой два амбара больших, ну и клади это всё по о себе, щепки в амбар, мусор в другой. Ну и сам не ходи, шесь недель в эхтот амбар не ходи». Ну, потом к ему приходит, шесь недель прошло. «Отвори нынь амбары», — скаже. Отворили амбары: там в одном золото, в другом серебро. Потом он взял закупил в Новигороде в три дня всю, весь товар, што было, на двенадцать караблей нагрузил этот товар, и поехали за море. Потом приехали сред моря, вси карабли постановились, требуэт Садка самого на дно на море. Ну он и скажет: «Дайте-тко дощечку мни-ка липову и гуселушка ерушчаты», — и он опустился на эту дощечку, и корабли и пошли вперёд. Он сбылся на дне, не знал, как и сбылся на дне. Там стоит полата болшая, его стречают уж там, называют «Садко сам богатый купець идёт». Потом царь и вышел, стретил его и сделал ён бал сиби, заставил: «Садко сам богатый купець, поиграй в гусёлышка ерушчаты». Ну он играл три дни, а царь плясать стал. Потом с небес глас гласит царю: «Время усмериться, триста караблей потонуло, а мелких и сметы нету». Потом царь ему с радости: «Што тиби надо, тым тебя и награжу, и котору дивицю тиби надо замуж, и тую ты возьми». Ну, одна дивиця в синях (синях) ему сказала: «Ты меня возьми, я роду хрещоного, проси». Ну он показал на ю, што «эту мни-ка замуж». Царь ему и позволил ю взять. Выставил трицять дивиць и «выберай». Она ему наказала, што «первый раз пойдёшь, так у меня будет мушка летать, а другой раз пойдёшь, так я башмак буду на ноги перелаживать, третий раз пойдёшь, так я только платком смахну, ту ты выведи». Тут он ю и взял замуж, эту дивицю. Ну, и тут царь дал шестёрку лошадей, их тут и вывезли на то усье, гди карабли прошли, тоэ место, там он и огвенчался, всё своё получил, и тут Садко сам богатый купець и торговать стал.