Был нужной хресьянин, у него было шесь сыновьей. И еще у него родилса семой сын, ночью.

Был Марк богатой, пришла ему сиротина, попросилась ночевать, Марк и говорит: «У нас народу много, покормить покормим, а спать некуды». — «А я хоть на стол лягу». Спустили сиротину. Стала ночь, сиротина лежит на столи, человек на улицы ревёт: [Употребляется на Печоре в см. кричит] «Господи! Вот у нужного человека семой сын родилса, каким его счастьем наделим?» Сиротина отвечат: «Счастьем наделить Марка купцом». Начинаетца утро, а этот крык услышала куфарка, в утрях и сказала Марку-купцю. Марк изнаредилса и пошол искать по городу, у какого человека родилса семой сын. Марк-купец ходил, ходил, нашол бенной дворишко и спросил: «У тебя в сею ночь хозяйка принеслась-ле?» — «Принеслась. Семого сына принесла». Марк-купец говорит: «Продай мне его». — «Купи. А чо дашь?» — «А я не знаю, чо просишь? Давай, я сто рублей дам». А мужик и рад, за сто рублей и отдал. Марк-купец понёс бы парнишечка домой и домой принёс. Живёт парнечок день-ле, два-ле, там его доржат. Марк-купец здумал ехать, велел кучеру запрекчи лошедь. Роботник лошедь запрёг, Марк-купец стал поежжать. Поехал и робёночка с собой взял в повозку. Ехали, ехали, в лес заехали. По лесу ехали, Марк-купец роботнику и говорит: «Остановись». Тот остановилса, стоит. Марк-купец робёночка и дават: «На, отнеси робёночка, под ель положь». А времё было — зима. Робёночка снёс, и уехали.

Ехал сзади купец. Сидит он в повозки и услышел в стороны писк, и говорит: «Стой, ямщик!» Ямщик стал. И ямщик учул: робёнок плачет. «Поди-ко поищи, хто там плачет». Пошол: под елью робеночёк плачет, а перед им свечка горит. Ямщик взял робёночка и понёс. «Лежит, лягаитця на снежку, а перед им свецька горит». Купец робёночка взял. Привёз купец робёночка и стал ростить вместо сына.

Вырос годов до семнаццети, выучилса грамоты, стал детина хорошой, послухмянной. Марку-купцу случилось ехать к купцу к этому. Приехал, купец его стал чествовать, а детина живёт кучером, на столы подносит. Марку детина поглянулса, стал он спрашивать: «Откуль у тебя такой? Сын але лакей?» Купец рассказал как было. Марку купцу и в серцо ткнуло. Не говорит ничего, а в уме-то думат: «Отдай мне его в принеты, есь у меня дочи». — «Жалко, хорошой детина». Тот одно што просит. Купец испиралса, испиралса, потом оступил. Марк-купец стал гумагу писать в свой дом — сам дальше ладит ехать торговать, — штобы как придёт детина, штобы как-ле его извели — у его соленой завод. «Штобы до моего прибытия его управили». Повезли детину.

Приежжаёт, отдаваёт хозяйки пакет, хозяйка роспечата-ла, прочитала и в посьме написано: «До моего прибытия штобы свадьбу с дочерью доспели и обвенчали». Ну, хозяйка Маркова весёлым пирком да и свадебкой. Живут день, два, быват и неделю живут, Марка-купца всё еще нету. Марк-купец приехал, хозяйка говорит: «Потьте, молоды, стречайте на мост». Марк выходит из повозки и увидел: стоит детина и дочи и кланеютца. Марку серцо ткнуло. Зашол в комнату, жону призвал, на жону сгромел: «Што вы это наделали? Ведь я велел его извести, а вы его обвинчели?» Жона гумагу притащыла. «Ты ведь это писал, штобы обвинчели. Я не виновата». Марк-купец живёт день-ле, два-ле, удумал, пошол на завод — соль у него варят — и сказал роботникам: «Вот ночью придёт к вам человек, дак вы его пихайти в котёл, што бы он вам не говорил». Пришол домой, призывает зетя. «Вот, зетюшко, сходи посмотри на завод, можот они спят». Тот говорит: «Ланно, ланно, схожу». Поужинали с молодкой и нарежаетця идти на завод. «Неси мне обутки, посмотреть на завод, можот, спят». Молодка и говорит: «Давай, легём, есь у него заводов-то, всех не пересмотришь». — «Давай, ложись». Легли спать, а Марку-купцу не спится. Посмотрел чесы, а тот час, в которой он велел походить, прошол уж; и стал нарежатца, походить. Надёрнулса (круто оболокса) и побежал. Приходит на завод, к котлу идёт, подбежали казаки, схватили. Он кричит: «Я Марк-купец, я Марк-купец». — «Нам показано, хоть хто приди». И бросили в котёл, тут он и сварилса. Детине весь живот и досталса.