Соседка у няво была красавица, ходя мимо за водой. А он постоянно сидел на крыльце. Вот как пойдеть за водой, он все:

— .Хи-хи-хи-хи-и!

Приходить она и мужу сказываеть, что поп-скука творить:

— Как ни пойду за водой, он все «хи-хи!»

— У-у, ты, дура: ты не знаешь, он што... Он табе норовить полюбить.

А жена на мужа говорить:

— Што б это сделать?

— У-у, да ты пойдешь — как он будя хихикать: «А будя табе, батюшка, конявать (Распускать хвост), приходи ко мне ночавать! Приходи-то приходи да поболе закуски приноси!»

А тот поп рад стараться: хватил окорок ветчины и четверть водки. А муж жане сказал:

— Как я топну — а у нас бочкя есть дяхтярная — и посади яво туды.

Вот он пришел, зачали пить и закусывать. Вдруг муж и застучал.

— Куды ж, — говорит, — мне деться-то?

— Лезь в бочкю.

Тот сымае с сибе рубаху и подштанники и нырь в бочкю! Тот муж разругался:

— Я табе говорил, выкатывай бочкю выжигать (просто у их сымуляция).

Она:

— Сичас, сичас!

А уж у няво лошадь запряжбна. Выкатили они бочкю, поставили на дроги, и повез он яё в поле. Вот барин едя:

— Чаво, мужик, вязешь?

— Ды, — говорить, — ночью старого черта поймал.

— А куды, — говорить, — вязешь?

— Ды в Москву на показ.

— А можно посмотреть?

— Ды, — говорить, — можно, сто рублей за погляд.

А как они яво катили, он в деготь весь вымазалси: и борода, и грива вся в дяхтю.

Стал барин глядеть, а поп рад до смерти дыхнуть (она, бочкя-то, узкая)! Когда он открыл бочкю, он ротам к воронке. А мужик:

— Стой, стой, потише, а то улятить! И не дал яму хорошо рассмотреть.

— Ну, — говорить, — старый черт, если хто будеть смотреть, то вылазь скорей, а то я тибе сожгу.

Вот уздумалси барин: не рассмотрел черта. Ворбчивается назад:

— Постой, мужичок, на яшшо сто рублей, дай я яшшо разгляжу.

Мужик ухватилси за лошадь:

— Я, — говорить, — яё никак не удяржу.

Тот поп вылазя. Тот барин испугалси, а мужик то ли дело шумить:

— Дяржи, дяржи!

Выскочил поп из бочки ды хвать в лес бежать! Мужику нечего делать — ухватил баринову тройкю, стал в руках держать.

— Ну-ка, — говорить, — поедемте в Москву на ответ: упустили старого черта, теперь у нас яво нет. А мне прислали из Москвы письмо, штоб яво привезть на сцену.

— Ой, мужичок, бяри с мене что хошь, а тольки мене туда ня трожь!

Тот мужик рад етому случаю, взял с няво тройкю вороную.

— Вот табе, жана, нахихикал поп-скука!

А этот поп-скука глядить из окна — Иван на тройке едя.

— Ах, матушка, вот моя бяда!

Поп подумал, што яво хочеть забрать Иван.

Спрашивает яво попадья:

— Што так выташшилси?

— Нет, — говорить, — ня выташшилси никогда. Выходить поп на крыльцо — идеть эта молода. Она глядить быстро на няво:

— Хи-хи-хи-хи-и!

Тот поп испужалси ды бяжать. Сметила яво жана — схватила она топора, начала яво будить, яво платье рубить.

— Ох, прости мине, жана, ня сделаю я етово никогда!

Простила яво жена.

И я там была, чай пила — в рот не попало.

И басне конец.