Богатый был мужик, собирался сына женить. А он — Ванюшка-дурачок чистый. Вот они приехали свататься за него. Сватаются и хвалятся (по-старинному-то):

— У нас-то и скотины много, и хлеба вдоволь, и ветчины много. Ну, невеста в бедном положении, а ведь хочется пожить в таком удовольстви.

- Ну, сказала, пойду!

А он до двадцати годов не надевал порток.

Сшили ему портки плисовые (по-старинному) к сговору-то. И вот отец научает его:

— Ты, Ваня, когда приедешь туда-то, посадят тебя на коник, а ты полу-то тогда отверни.

Вот он ехал дорогой да на двор захотел. Взял да их скинул (дело в лесу было), на куст повесил. Они-то маленько отъехали и шумнули:

— Вань, поскорей!

Он вскочил, да бежать, а шаровары-то там осталися в лесу на крючку, на дубовом на сучку. Когда его ввели, на коник-то посадили, и невесту как раз ввели к столу девки. Народу-то много пришли глядеть жениха. Как он размахнет полу-то,— а у него это все голое тут, коленки-то.

Тут отцу и совестно стало. Что делать? Взяли их маленько прикрыли. Потом за ними скорее посылать в лес. Ну, привезли портки, надели на него кое-как. Усадили его.

Вот заговенье подошло, и их зовут (теще-то [их] угостить надо). Они убралися и с ними пошли. Он взял топор за пояс с собой (дурачок-то дурачок, а помнит, надо чего взять!) Идти-то им мимо озера, а там утки плавают всегда. Он ухватил топор да из-под кустов крадется убить. Швырнул топором-то, в утку-то не попал, а топор-то на дно упал. Ну, что делать? Он снял рубашонку, полез искать топор. Жена-то ждала-ждала и последние рубашонки подобрала пошла. А этот вылез — топора не нашел и подштанников нету. Что делать? Он пришел к ним туда, взял да спрятался телешом-то (Нагишом). Вот вечер подошел — он перебрался на полати. Вот они собралися наутро обедать-то, налили по стакану вина да говорят:

— Эх, кабы Ваня-то был!

А он притаился, глядит, как они обедают-то. Когда помянули его, он как шлепнется, да в лапшу горячую! Черепушку-то разбил, а спину сжег!

Ну что же, там все перепугались, сидят — что такое, откуда Ваня явился? Жена-то сразу сметила, его — за руку, и скорее в поветку. Рубахи-то эти на него надела, подвела его к столу смело.

— Ну, батюшка, прости меня!

— Ну я, — говорит, — простить прощу, но другой раз не делай этого!

— Да я хотел тебе утушек в подарочек принести.

Вся.