Жил мужик со старухой, занимались оны только рыбой. Вот пошел этот мужик за рыбуй, как закинул, прямо золотая рыбка ему попалась. Ну, вот эта рыбка и говорит ему: „Дяденька, говорит, пусти меня, я тебе сколько хошь рыбе дам“. Вот пустил ону и закинул сеточку: полную сетку ему рыбе выташшил. Принес домой, бабе своей рассказал, што вот мне попалася рыбка такая, я ону пустил.

Второй день опять оправляетцы. Баба ему говорит: „Смотри, как поймаешь, неси домой эту рыбку“. Вот он как закинул сеточку, так опять эта рыбка ему попалась. Вот она опять стала ему просить, говорит: „Пусти меня, я сколько хошь, тебе дам рыбе“. — „Нет, говорит, мне баба велела домой нести“. — „Ну, вот она говорит, ну, ланно ж, говорит, ты меня свари, сам съешь, супцу дай кобылке и сучке, а косточки закопай в землю“. Вот он пришел домой, так бабе сказал. Сварили, самы поели, дали кобылке и сучке и косточки закопали.

И вот с этово время эта женщина затяжелела. Она... не была детей. Вот пришло время, она родила трех сыновей, как один, а кобылица трех коней, как один, тоже принесла, а суцка трех кобелей, как один. А на этом месте, где косточки зарывала, вырос сад, а наверху на древе три сабли выросли, висят.

Ну, вот эты сыновья росли не по годам, а по часам, по минутам. И вот как оны выросли, пошел старший в сад — одна сабля сваливши, упавши. Вот этот приходе домой, говорит братьям: „Я поеду, благослови, мамаша. Где-нибудь наша руськая кровь погибае, што свалилася сабля. Поеду зачищать [защищать]“. Эта мать уговорила, что где-нибудь погибнешь, сынок. „Нет, говорит, поеду“.

Вот и поехал. И кобель сзади за им побежал. Приехал в такое царство, обижае, нападае войско на царя, как сечас, може быть, на нас. А в этова царя были пущены афишки: „Хто бы защитил меня, дочь замуж отдам и половину царства“.

Вот он приехал сюда и все завоевал, все победил войско. Тогда, ведь, воевали не так, как сечас, не орудией. И вот этот царь ево взял к себе в зяти, свадьбу устроили, к дочери. Ну, тут прошел весь этот бал ихний, пошли оны в спальню с молодой женой. Жана легла, а он ходит по комнаты, увидал в окно невдали дом, что жар горит, весь золотой город. Он и спрашивае: „Жена моя, что эта за город такой, што жар, горит?“ Она ему говорит: „Ну, говорит, муж, не спрашивай, я, говорит, не хочу и говорить про этот город“. Он говорит: „Ну, што ты, говорит, жена! Какая ж ты жена, если не хочешь мне сказать?“ — „Это, говорит, город — погиблое болото. Хто туда нейде, не еде, оттуда отвороту нет“. Ну, вот он и лег с ей спать.

Как она уснула, он тихонечко встал, сел на коня — и в этот город, и кобель за ним сзади. Приезжае к городу, выходи старушка старенькая на краю, встречае ево, проси у ево милостинки: „Подай, сынок, милостинку!“ — „Ой, говорит, бабушка, у меня только лучился один рубель!“ Вынимае ей, подае ей в руки, она с рук пустила на пол, вронила: „Ой, сынок, я вронила, подай мне, руки трясутца“. Он соскочил, наклонилси, она ево кулаком по спине, он и уснул на этом месте, и коня тоже по спине кулаком, и конь уснул, и кобеля так, и кобель уснул.

А потом там дома, где ихняя родина, и вторая сабля свалилась. Этот говорит средний брат: „Да, говорит, где-нибудь наш братец погиб, поеду разыскивать я“. Поехал тоже, и за этым кобель сзади побежал. Ну, подъезжае к этому городу, где был дом [в котором] приставши брат евоный, женивши. Там ево встречают с церемонием, думают, што это тот приехал, што оны были, как один. Ево спрашивают: „Где ты был, да где пропадал?“ Уж он сдогадался. „Наверно, говорит, мой братец был здесь“. Вот оны тут уж все устроили, праздник, угошшаютцы, вспрашивают, что где ты был. А он говорит: „Я очень устал, я вам посля расскажу“. Што видит, што ему сказать нечива. Вот они пошли опять в эту спальну с женой с этой, ему хоть не жонка. Вот она легла, он ходи опять по комнаты, как и тот. Увидал в окно тоже этый город, што горит. Спрашивав: „Жена, говорит, што, говорит, у вас такое, город, што жарь горить?“ Она говорит: „Што ты, говорит, муж мой? Второй раз спрашиваешь! Я ж вам говорила!“ Он говорит: „Я забыл“. Он догадалси, што брат был тут. „Это, говорит, погиблое болото. Хто туды пойде-поеде, оттуда отвороту нет“. Ну, вот оны легли спать. Как она уснула, он сел на коня и поехал.

Приехал в этот город, вси лежа уснувши, и брат евоный, весь город спить. Вот он поехал, выходи опять эта старуха к ему и прося милостину. Вот он вынимае ей и говори: „Бабушка, вот только у меня лучилось два рубля“. Стал ей подавать, она опять с рук ввалила. „Ой, сынок, в меня руки трясутца, подай, ввалила“. Он стал ей подавать, наклонился, она ему кулаком по спине, он уснул, и коня тоже, и кобеля кулаком по спине, и эты уснули.

Потом там дома последняя сабля свалилась. Малый брат говорит: „Ну, папаша, говорит, благословите! Где-нибудь мои братцы погибли“. Матка заплакала, не пущае: „Сынок, ростила вас, а вы!“ — „Матушка, говорит, благослови! Живы будем, так... А погибнем, поминай“. Сел на коня и поехал, и кобель за им. И вот приезжает опять к тому городу акурат, где были эты братья. Тут этово еще лучше с церемонием принимают, с радосью, што где ты был? Тоже он догадался, который, говорит, верно, мой братец был здесь, што ево мужем называют. Тут и бал опять же устроили, што с радости. А он только им отвечал: „Я вустал очень“. Хоче только каким бы манером узнать, что брат тут. Пошли опять в спальну с женой. Жена ево мужем называе. Тут она легла, а он ходя по комлаты и увидал тоже опять этот дом. И спрашивае у ей: „Жена моя, што это, говорит, такой город, што жар горит?“ Она ему говорит: „Што вы, говорит, муж мой? Я вам третий раз говорю, а вы се меня спрашиваете! Это, говорит, погиблое болото. Хто туды не пойде, не поеде, отвороту нет.“ То он думае сам себе: „Вот оны где мои братцы-то погибли“.

Вот как она уснула, он тоже сел на коня и туда. И кобель за им. Подъезжае к городу, встречае старичок иде. Говорит ему: „Эх, говорит, богатырь могучий, если, говорит, ты не достанешь со столба книги, то и ты погибнешь. Вот, говорит, постарайся: там столоб стоит, достань книгу. Если схватишь эту книгу, то тогда прочитаешь, што там есть.“ Вот он разогнал коня и схватил оттуда книгу. И вот посмотрел в этой книге написан, што выйде к тебе просить милостину волшебница-старуха, ты ей не давай милостини.

Вот он приезжае в город, и выходе опять эта волшебница и просе в ево милостину. Он вынимае ей три рубля и дае. „На, говорит, бабушка“. Она стала брать и ввалила на пол. „Ой, сынок, руки трясутца, подай“. Он говорит: „Кобель, подай ей“. — „Не, сынок, я боюся кобеля“. А он говорит: „Ну, говорит, кобель, возьми тряси яну!“ — „Ой, сынок, што ты?“ А он: „Нет, кобель, тряси! Говори, говорит, старая волшебница, цим отворожить весь народ?“ — „Я ничево не знаю, сынок“, все ему просе. — „Возьми, говорит, кобель, тряси яну!“ Кобель стал трясти, у ей кости посыпались. „Ой, сынок, брось, скажу“, говорит. — „Говори, говорит, старая ведьма!“ — „Вот там, говорит, есть куст рокачевый, вырежь пруток и с этово прутка сделай дудочку. В эту дудочку заиграешь, вси проснутся“. А он ей говорит: „Иди ты сама, старая ведьма, ты знаешь, где взять. Вырежь и сделай“.

Она пошла, сама принесла и сделала дудочку и заиграла. Вси стали вставать, вси по городу, весь народ. Вси спали и в магазинах народ, как торговал народ, так вси и спали. Ну, вот евоные братья тоже, говорят: „Ой, братец, как мы крепко спали“. — „Да, говорит, братцы, вы были заснувши навек“.

Вот оны взяли этих кобелев навчили, эту волшебницу всю разорвали по кускам. Вот тогда оны приехали к этому царю вси втроем, и царь не знае, который зять. Старший остался здесь зятем, а тыи поехали к своему батьке. И вся теперь.