Жила вдова, и у ней был сын. И они жили бедно. У них хлеба не было. Они ходили сбирать. И ходили они сбирать по средам на базаре. И насбирывали они всяких кусочков. Идет он домой и видит: ребятишки бьют кошку. Он и говорит: „Не бейте вы ее, отдайте мне вот за кусочки“. И вот оне ему отдали за кусочки, и он ее принес домой. И говорит: „Мама, я купил вот кошку“. Она ему отвечает: „Зачем ты, глупый, купил? Самим нам есть нечева, а ты еще купил зверька!“ — „Не ругай, мама, эта все сгодится мне под старость“.

Потом прошла неделя, прокормились, пошли опять сбирать. Опять насбирали на базаре всяких кусочков, опять он идет домой, видит: собаку бьют ребятишки. Он опять отвечает [говорит]: „Не бейте ее; отдайте мне за кусочки“. Потом оне отдали ему. Он принес ее домой. Принес домой, говорит: „Мама, я купил собачку“. Она ему отвечает: „Ах, ты глупый, самим есть нечева, а ты купил еще собачку!“ — „Не ругай, мама, эта все сгодится мне под старость, а мы как-нибудь прокормимся“. Потом прошла неделя, прокормились. Пошли опять сбирать на базар. Опять насбирали кусочков.

Мальчишка идет домой. И видит: бьют крису [крысу]; он отвечает: „Не бейте крису, отдайте мне за кусочки“. И они ему отдали, и он принес ее домой. И говорит: „Мама, я еще купил зверька“. Она ему отвечает: „Ну, куды ты, глупый, нагоняшь?“ — „Не ругай, мама, под старость мне все сгодитца!“ Потом пожили они сколько время, у нево мать заболела и померла. Мать похоронили они.

И вот он с ними играл и забавлялся. Вот он и думат: „Придет зима, холодно, изба у нас плохая — озябнем мы!“ Потом они и говорят: „Ну, женись, товарищ наш, и бери у отца богатова; может, он нам пособит построить избу.“ И вот он подумал, пошел купцову дочь сватать. А купец ему отвечат: „Тогда я отдам за тебя дочь, вот построй в одну ноч [„ч“ твердое] дом хороший“.

И вот он пошел, призадумался, пришел домой, они его спрашивают: „Что ты призадумался, наш хозяин?“ Он отвечает: „Как мне не призадуматься?“ Мне велел невестин отец построить в одну ночь хороший дом“. — „Ну, не горюй, не тужи, добьемся этой цели и построим“, — они ему отвечают. И вот криса вскрылась [скрылась] и принесла ему такоя кольцо. И говорит: „Вот придет ночь, и выдь наружу, и это кольцо с левой руки на правую три раза перевдень, и все явится.“ И вон он вышел и перевдел с руки на руку кольцо — явились плотники с топорами и привезли всяких бревен [не „ё“], начали рубить. За один час все срубили. И вот стало светать. Потом он залез на крышу, взял молоток и стукает. Идет купец и подивился. „Эх, и правда все явилось“, — сам про себя сказал. И говорит: „Отстроивашь?“

Он отвечат: „Последний гвоздь вколачиваю“. — „И вот я тебе эшшо скажу, — этот купец ему отвечает, — сделай крылец [крытый ход] от свово крыльца до мово крыльца, чтобы нам было где гулять“.

Пришел домой жених и опять опустил свою буйну голову. Они его спрашивают: „Что ты, хозяин наш, так призадумался?“ Он им отвечает: „Как мне не призадуматься? Мне опять приказал купец сделать мост“ [так!]. Потом они ему отвечают: „Ну, не горюй, все явится! Выдь, говорят, опять ночью и перевдень кольцо“. Потом он вышел и перевдел, и опять все явилось. Встает купец путру [поутру] и дивитца: „Явился, говорит, нам мост, теперь погулям“. Потом приходит жаних к невесте. Опять купец отвечает: „Тогда мы свадьбу сыграм: ишшо сделай амбар со всякими, чтобы он был насыпан, хлебами“.

Пришел жених домой. Они опять ево: „Что ты, наш хозяин, призадумался?“ — „Как мне не призадуматься? Мне опять купец приказал амбар с хлебом сделать“. — „Ну, не тужи, опять выдь ночью и кольцо перевдень — и все явится опять“. Потом он сделал, вышел, и все явилось, все построилось. Потом он пошел к невесте, сыграли оне свадьбу.

Потом жили оне не очень долго. Потом она ево стала спрашивать: „Скажи, говорит, супруг, как это ты в три ночи все это построил?“ А ему эти звери говорить не велели: они добьются этой цели, унесут это кольцо. Он все-таки долго терпел, не говорил, и, наконец, сказал.

И вот он куды-то отлучился, и она у нево унесла кольцо и убежала. Приходит он домой, глядит: кольца нет. Потом он сметил дело, что кольцо унесла ево супруга, убежала. Потом он и думат: „Она убежала не к отцу, а далеко-далеко — за тридесять земель“. Потом приходит отец к своему зятю. И отвечает: „А где у тебя моя дочь?“ — „Она, говорит, у меня унесла штуковину одну, саму дорогую и убежала“. А он и отвечает: „Не может быть, чтобы она убежала, к отцу не пришла. Ты, наверно, говорит, ее убил и куды-нибудь захитил“. — „Нет, я, говорит, ее не убивал; я куды-то отлучился, и она убежала, и сам не знаю куды“.

Потом он его забрал, и посадили ево в тюрьму, и дом ево заковали, и зверей в ево дому оставили. И звери думали и горевали, как бы им из этого дома выбраться? И потом звери нашли такую шшель [щель] и из этого дома вылезли. Потом вылезли и думает: „Куды нам вперед идти?“ И вот оне пошли вперед. „Пойдемте, говорит, к отцу разыскивать“. И потом оне побежали и добежали до синева моря. Переплыли терез [через] нево и побежали дальше. Опять добежали до другова до синева моря, опять дальше побежали, до третьява моря добежали. Переплыли и опять бежали-бежали и, наконец, увидали избушку.

Вошли оне в эту избушку. Избушка им отвечат: „Вы, говорит, сидите здесь, а я, говорит, пойду к молодой женьшшины [женьщине] подойду. Молодая женщина чедила [цедила] молоко, а у ней в роту было кольцо. Ни откудова взялась [откуда ни взялась] мышка и прямо ей по сарафану побежала и до груде [груди]. И она испугалась и рот разинула — у ней кольцо выпало. И той же минутой кошка схватила [кольцо], и побежали все троя.

И добежале до синява моря и советываются, кому кольцо нести? И отдали кольцо нести собаке. Потом переплыли, побежали дальше. Добежали до другова моря и советуются, кому отдать нести. Отдали крисе. Переплыли через это море и побежали опять дальше. Добежали до третьява и отдали нести кошке. Стали переплывать — и кошка утопила [кольцо]. Выплыли — они ее спрашивают: „Кольцо цело?“ Она им отвечат: „Нет, я ево утопила“. Тута собака рассердилась и кошку разорвала.

Потом сидят они на берегу и горюют. Нет у нас ни кошки, ни кольца. Потом лягушка вымырнула и говорит: „Об чем печалитесь?“ — „Вот, говорит, у нас кольцо в море кошка уронила — и мы ее розорвали, и у нас нет никово: ни кошки, ни кольца.“ — „Я, говорит, вам кольцо подам, только оживите кошку“. Потом они сидят и думают: „Как нам ее оживить?“. Ни откудова прилетела птица и крадется к кошке. Собака притаилась и схватила эту птицу. А птица отвечает: „Не ешьте, говорит, мене [так]. Чаво вам надо я услужу“. — „Оживи, говорит, вот нам кошку“. И вот они ее пустили — и она им принесла живых капель. И они ее [кошку] сбрызнули — и она стала живая. Тут лягушка вымырнула и подала им кольцо. И они кольцо схватили, и все вместе побежали.

Бежали-бежали и прибежали до тюрьмы, где их товарищ сидел. И вот думают: „Как нам ево бы оттуда вынуть?“ „Давайте, говорит, кольцом [т. е. попробуем воспользоваться кольцом]. Не поможет ли нам оно?“ Потом кошка взяла перевдела [кольцо] с ноги на ногу — и у тюрьме угол отвалился. Вышел их товарищ — и оне обрадовались и пошли с ним вместе домой. Подошли они к дому — все везде заковано. Он взял у них кольцо и перевдел с руки на руку — и все везде расковалось и растворилось. Взошли оне и начали жить. Пожили немного — ему звери и говорят: „Женись, наш хозяин, бери бедненькую, не бери купцову дочь, и будешь с ней жить и ее собирать и добра будешь с ней наживать“.