Жил-был поп, по прозванию Жаворонок; а при нем дьячок находился: оба горькие пьяницы. Овдовел и поп, овдовел и дьячок, и начали еще больше прежнего пить горькую. Пропили сначала дьячково имение, а после промотали и батьково. Не на что стало опохмелиться. Говорит поп дьячку: «Возьми, свет, с крылоса церковные книги; заложим в кабак, а после, как поправимся — назад выкупим» Дьячок сейчас сграбастал книги, заложил в кабак и кутнули с попом на славу. Наутро голова трещит, надо бы опохмелиться — да опять не на что! Как быть? Откуда достать? «Погоди, свет, — говорит поп, — что ни будет, а я свои ризы заложу, дак еще с тобой погуляем». Заложили ризы и тут же пропили с дьячком все деньги.

Вот так-то они в две недели все церковные вещи обработали; все в кабак пошло.

Приходит воскресенье, а попу и обедни отслужить нельзя: нет ни одной книги, ни одной ризы — не во что и одеться. «Что нам делать, дьяче?» — «Не знаю, батюшка. Что вам угодно, то и делайте; ведь с вас, не с меня спросят» — «Ну, я вот больным скажусь; пускай люди знают, что оттого обедни нет, что поп заболел».

Прошло одно воскресенье, и другое, и третье, а до церкви все не звонят. Люди поговаривают: «Батько крепко болен. Нельзя же нам быть без службы божией, станем просить себе другого попа». Услыхал про то поп. «Ну, думает, это дело неладно. Еще, черт возьми, коли наедет иной священник да увидит, что у нас в церкви дочиста обработано, так мне за это достанется; неровен час и в Сибирь угодишь. Надо выдумывать, как бы поправиться». Призывает поп дьячка: «Что, свет, дело-то наше плохо. Умели мы гулять, надо суметь и поправиться». Дьячок в ответ: «Мое дело сторона, я ничего не ведаю, что хотите, то и делайте». — «Да ты слушай, что я стану сказывать». — «Сказывайте, батюшка». — «Вот что, дьяче. Ты ступай воровать, а я буду ворожить. Коли что украдешь — мне прямо и сказывай, где спрячешь, а я буду отгадывать. Вот мы и поправимся». — «Ну, хорошо».

На их счастье в ту же ночь гнали через село гурт быков: дьячок отшиб одну пару и загнал в лес; приходит к попу: «Ну, батюшка, я пару быков украл». — «Куда ж девал?» — «А вот за селом в лесу к сосне привязаны». — «Ладно, свет. Завтра, когда станут быков искать, посылай ко мне ворожить».

Утром рано хватился купеческий приказчик быков, ходит по селу — везде ищет — нет нигде. «Что ты ищешь?» — спрашивает его дьячок. «Да беда приключилась; нынешней ночью пропала из гурта пара лучших быков. Не могу отыскать». — «Эх, почтенный! Да вы ступайте к нашему попу: он сейчас выворожит и вашему горю поможет. Хоть он теперь болен, ну, да коли вы получше заплатите, так ничего, — авось для вас потрудится. Он — старик добрый». — «Да я сотни рублев не пожалею, только бы пропажа нашлась».

Пошел приказчик к попу: «Здравствуйте, батюшка!» — «Здравствуй, свет! Что скажешь?» — «Я к вашей милости. Потрудитесь, батюшка, пособите моему горю». — «Какому, свет?» — «Пропала у меня пара быков, так поворожите». — «Ах, свет! Я теперича слаб, хвор, не знаю, что и делать-то?» — «Сделайте милость! Вот вам, батюшка, за труды сто рублев». — «Ну, так и быть. Становись, свет, перед образом на колени да молись богу: авось откроет». Купеческий приказчик встал перед образом на колени и давай лбом поклоны бить, а поп взял старую книгу, книгу читает, а сам воздыхает. Битый час читал, приказчик аж вспотел. «Ну, свет, — говорит поп, — пропажа твоя нашлася, открыл господь. Ступай за село, там есть лесок, а в том лесу твои быки к сосне привязаны; только иди скорее, а то мошенники дальше уведут».

Приказчик бегом в лес пустился и как сказал поп — так и вышло: стоят быки к сосне привязаны. Воротился приказчик в деревню, благодарит попа и говорит между слов: «Батюшка, мне бы хотелось узнать, кто это спроворил — моих быков увел?» — «Ну, свет, этого нам не дано знать». После того призывает поп дьячка: «Теперь, брат, поправимся. Сто рублев в кармане. На первый раз выкупим ризы да книги; а там посмотрим». — Выкупили ризы и книги.

Два дня спустя сказывает поп дьячку: «Поди-ка, свет, к нашему барину, сведи с конюшни любимого его жеребца; тогда совсем поправимся». Дьячок дождался ночи и забрался на барский двор; на его счастье кучера были пьяные, он вывел жеребца из стойла да в чистое поле, завел в овраг и привязал около пня. Воротился к попу: «Ну, батюшка, барский жеребец в наших руках». — «Хорошо, свет! Где же ты его спрятал?» — «В овраге».

Поутру просыпаются кучера, смотрят в стойло — нет барского любимого жеребца: где искать? Доложили барину: жеребца де нету. — «Как нету? Где же вы были, чего смотрели? Вот я вас всех передеру, всех в солдаты отдам, коли не сыщете!..» Искали, искали — не нашли — нечего делать, посылает барин за попом, чтобы непременно к нему явился. Пришел поп: «Здравствуйте, барин». — «Здравствуй, поп!» — «Что вам надобно?» — «А вот что, отец, в прошлую ночь у меня воровство случилось: пропал с конюшни жеребец, что ни есть самый лучший; я за него три тысячи заплатил». — «Да, это дело нехорошее». — «То-то и есть. Потрудись, поворожи, а я тебе за хлопоты триста рублев жертвую». — «Надо для вашей милости потрудиться; прикажите мне отвести особую комнату».

Барин приказал отвести ему особую комнату. Поп взял старую книгу, стал у образа и начал читать; битый час читал, а после выходит к барину: «Господь, — говорит, — открыл вашу пропажу мне, грешному, нашелся жеребец». — «Где, батька?» — «А вот в таком-то овраге у пня привязан: скорей поезжай на то место, а то мошенники вечером уведут дальше». Барин нашел жеребца, воротился домой и отдал попу триста рублей с великою благодарностью: «Спасибо, отец, за твои труды».

Поп выкупил на те деньги и остальные церковные вещи и начал опять служить в церкви, да еще порядком осталось — было на что погулять с дьячком, не день, не два, а почитай с целый месяц, коли не больше. Как только узнали прихожане, что поп может ворожить, так все к нему и бросились: у кого курица али поросенок пропадет, тот сейчас к попу и тащится. «Поворожи, батюшка!» — «Подите вы, окаянные, с эдакими пустяками лезете; стану я курицею да поросенком богу надоедать».

Пошла о попе слава по всему околодку. Вот у одного знатного князя пропала как-то из кабинета шкатулка с деньгами, а денег-то было тысяч со сто; свои люди утащили. Князь приказал заложить карету и ехать за попом, чтоб непременно к вечеру его представить. Приехали за попом. «Собирайся, — говорят, — к князю, у него деньги пропали, ворожить надо». Поп думает: «Что ж это дьячок мне ничего про то не сказывал?» Призывает к себе дьячка: «Что же, свет, молчишь? Куда деньги спрятал?» — «Какие деньги? Я ничего не знаю». — «Как не знаешь? Ведь у князя деньги пропали, требует меня ворожить». — «Да я в его вотчине сроду не бывал». — «Боже мой, что делать-то? Что я князю-то скажу; ведь он меня кнутом засечет». — «Что хотите, то и делайте. Мое дело сторона».

Поп — нечего делать — взял свою старую книгу, сел в карету и поехал на княжеский двор. «Здравствуй, батька!» — «Здравствуйте, ваше сиятельство!» — «Ну, слушай; я ведаю, что ты большой мастер ворожить; поворожи-ка мне, у меня пропала из кабинета шкатулка с деньгами, тысяч сто будет. Ежели воротишь — половину тебе дарю». — «Рад потрудиться для вашей милости; только не знаю, как господь откроет». — «Да неужели ж я грешнее того барина, у которого жеребец пропадал? Ты — я вижу, батька, постараться не хочешь». — «Никак нет, ваше сиятельство! Прикажите отвести комнату, стану трудиться. Авось господь милостив — и откроет».

Отвели попу особую комнату; зажег он свечу перед образом, положил свою книгу на стол, читает, а сам думает: «Какой ответ дам я князю? Лучше дождусь глухой полночи и как только пропоют третьи петухи, убегу куда глаза глядят и домой не явлюся». Стоит у стола и книгу читать перестал, дожидается, когда улягутся все спать, да петухи пропоют.

А шкатулку-то Князеву украли три его камердинера; сошлись они меж собой и говорят: «Что, братцы, как этот ворожейка-поп да нас узнает, ведь все в Сибирь пойдем. Он, проклятый, теперь книгу читает. Чего доброго, пожалуй, и вычитает. Давайте подслушивать у дверей: коли вычитает — так станем его просить, чтоб на нас князю не доказывал». Пошел один и стал у дверей подслушивать. Вдруг петухи запели, а поп перекрестился и говорит: «Слава тебе господи, один уже есть; остается двух ждать».

Лакей прибежал к своим товарищам: «Ах, братцы! Одного вычитал; только я к двери, а он и кричит: слава тебе господи, один есть». Пошел другой подслушивать; запели вторые петухи. А поп крестится: «Слава богу, и два есть». — «Эх, братцы, и меня вычитал; только я к двери — сейчас узнал». Третий говорит: «Ну, коли и меня помянет, то пойдем к нему прямо, бросимся в ноги и станем просить, чтобы не выдавал барину». Пошел подслушивать третий, а петухи опять запели. Поп перекрестился: «Слава тебе господи, все три есть!» Схватил книгу подмышку да в дверь бежать, а лакеи ему навстречу — бросились в ноги: «Батюшка, голубчик, не погуби, прости, не сказывай князю, что мы деньги-то унесли». — «Знаю, светы, что унесли; да где спрятали?» — «В саду, батюшка, в озеро, по канату спущены!» — «Знаю, что в озере, да в коем месте?» — «У такого-то дуба». — «Ну, ладно, ложитесь спать, не бойтесь — не выдам».

Утром призывает князь попа: «Что, батька, твои дела?» — «Слава богу! Господь открыл вашу пропажу». — «Где ж шкатулка?» — «Да в саду — в озеро по канату опущена». — «Кто же затащил ее туда?» — «Известно кто — нечистый!» Сейчас вытащили шкатулку, принесли в горницу. Князь отомкнул ее, высыпал на стол золото и разделил на две части: «Ну, поп, бери свою кучу!» Поп стал загребать деньги, а у самого на уме — кабы поскорей удрать домой. Князь не пускает: «Пообедай, батька, у меня; а после обеда велю тебя домой отвезти».

А самому князю жалко стало денег. Вот он изловил молодого жаворонка, принес в горницу и посадил под блюдо, и говорит попу: «Ну-ка, ворожея, отгадай, что под этим блюдом? Коли отгадаешь, твоя будет и другая куча золота, а не отгадаешь, — и прежнюю назад возьму». Поп вздохнул и проговорил про себя: «Вот когда попался, Жаворонок». Князь плюнул: «Ну, батька, твоя взяла. Забирай и остальные деньги». Поп взял и другую кучу. Приехал домой и говорит дьячку: «Вот когда поправились — так поправились; в целую жизнь не пропьешь. Одначе полно ворожить, а то еще в беду попадешь. Давай-ка этой ночью сожгем книгу».

Как скоро стемнело, поп выбрал из дому все деньги и зажег свою избу. Набежали на пожар люди. Поп орет: «Православные, помогите; книгу-то, книгу-то вытащите». Нет, не вытащили. Поп выстроил себе новый каменный дом и зажил с дьячком богато, в свое удовольствие, а ворожить перестал: «Не могу, — говорит, — книга сгорела».