Пахав дид у поле да заснув. А лысычка-сыстрычка украла у ёго быка, запрягла в возык и вдрала. Идэ по дороги, бачэ, волк плытэцца. Вин и кажэ лысыци:

- Лысычку-сыстрычку, довызы манэ.

- Та возык розламаишь, вовчику-братику.

- Та я на возык тико лапку положу.

Положив. Идуть оны, идуть, а вовк опеть:

- Лысычку-сыстрычку, ладно, я хвостык положу?

- Tа розламаишь мыни возык.

- Та ны розламаю.

- Ну, клады.

Полажив вовк хвист, а возык як затрищить.

- 0й-ой, вовчику-братику! Возык трищить!

- Та цэ ны возык. Цэ я оришкы щелкаю.

- Дай мыни одын.

- Та послидний уже.

Идуть дали. Лысычка-сыстрычка паняе, а вовк опеть:

- Лысычка-сыстрычка, ладно, я вэсь сюды зализу?

- Та возык поламаишь.

- Та не.

- Ну, залазь.

Зализ вовк, а возык и поламався. Шо дилать?

Запряглась лысычка в возык и повизла его до кузнэчика, шоб спраыв усэ. A вовк узяв в быкови дырку проив, выив уси потроха, соломой быка напхнув и зашив дирку. Бык стоить.

Прибигла лысычка с возыком, запрягла быка, начала панять, а бык упав. Лысыця дывыцца, а вин соломой набитый.

- Ах, ты, вовчик! Цэ ты у его потроха зъив!

- Ни, сыстрычка, цэ вин соломы объився та и здох.

Иды та украдь другого.

Пишла лысычка за другим быком. А дид ии вловыв, бока набыв и шкуру содрав – баби на шубу отнис. А вовк быка зъив, посмиявся над дурной лысыцэй та й пишов у лис. Так-то.