Жил-был барин. У него был кучер, он с барином повсюду ездил. А барин жадной-прежадной был. И вот они поехали в соседнее село. Кухарка кучеру хлебца в карман дала, а барин ничего не взял на дорогу. Поехали они да заблудилиси. Вот, значит, отпрягли лошадь. Кучер привязал ее к сену, а сам ходит около возка да хлебец пожевывает. А в возку-то барин сидит. Пригляделся барин: што-то кучер ест! Спрашивает у кучера:

— Кучер, чаво это ты ешь?

— Сено, барин, ем.

Барин промолчал, а самого голод разбирает: дюже есть захотел. Открывает возок свой и говорит:

— Кучер, дай и мне сенца-то!

А трава была вех: от нее живот дюже распухает. Дал кучер барину сена — пожевал тот, пожевал (она сладкая), да и проглотил. Стал у барина живот пухнуть. Испугался барин, спрашивает:

— Кучер, что это у мине живот пухне?

— Это оттого, барин, что, слыхал я, будто от этой травы телются. Загоревал барин:

— Ах, —говорит, — боюсь, что я отелюсь.

Вот поехали они дальше, а у барина дюже живот заболел.

— Дай, — говорит, — заедем в деревню, посогреемся. Подъезжают к плохонькому ко дворочку, просят пустить согреться. Выходит старушка и говорит:

— А у нас ведь, барин, тесно, грязно, нехорошо — ехали бы туда, где боле простору.

«Небось, — думает барин, — как-нибудь там ляжем! Мне лучше всего на печи лечь».

Пустили ночевать. Барин на печку, кучер на конике. Барин заснул, а кучеру не спится: все думает, как бы ему барина обмануть.

Ну, ладно. На фатере, где они ночевали, корова отелилась. А на дворе студено было. Хватились хозяева, а у теленочка ушки замерзли. Теленочка-то принесли, да на печь к барину положили. Проснулся барин, а сбоку телок лежит. Дюже испугался барин:

— Кучер, кучер, поедем скорее домой!

— Што ты, барин, — говорит кучер, —аль ты сбеленился:

ты ведь только сейчас отелился. Застыть недолго.

— Нет, поедем домой.

— А дитя куда? Как-никак, а дитя-то ведь родное, их не мечут, детей-то!

Жмался, жмался барин и говорит:

— Ох, я тулуп сброшу и уйду, а ты яво привези домой к себе, а то барыня за дитя будет браниться. А барин дюже барыни боится.

— Ладно, — говорит кучер, — так и быть, дитя я помогу тобе с рук сбыть, только за это, барин, ты должен мне половина свово именья отдать.

Жалко барину кучеру половину именья отдавать, а делать нечего.

— Ладно, — говорит, — дам, только от сраму отведи.

— Нет, барин, обещанье обещаньем, а дело делом. Ты на бумажке все это пропиши. Так-то оно крепче будет.

Нечего делать барину — бумажку достал, на бумажке прописал. Убежал барин, а кучер остался. Наутре простился он с хозяевами и поехал к себе домой.

Стал кучер забирать у барина половину именья — барыня бранится, барин боится; кучер тогда барыне рассказал, как барин телка рожал.

Барыня к барину приступав, барина ругае, стала барина бранить: как он смел телка родить! Барин со стыда удавился, а барыня от перепугу убежала. Мужики обрадовались, что от бар избавились. Я там в то время была.

А тут и басенка вся: кто слушает, с того гуся!