Пришла баба в церковь поминать родителей. А поп знает, что эту бабу-то звать Прасковья. А мужика спрашивает:

— Тебя как звать?

— Тимохвей. Он говорит:

— Помянуть мне родителей!

— Ну, давай! На дьякона:

— Бумаги!

Дьякон пьяный. Подает ему псалтырь.

— Что ты мне, я говорю — бумаги!

Дьякон:

— У, черт возьми, я ошибся! (В алтаре ругаются.) Подал ему тетрадку. Поп спрашивает:

— Как звать?

— Меня — Прасковья, его — Тимохвей! Он стал поминать за упокой: «Прасковья...»

— У, батюшка, мы еще живые! Мы толстые. Нам Антона, Ивана, Якова...

Он опять глядит на нее: «Прасковья, Тимохвей, Яков...»

— Да нет, батюшка, не так-то!

Подскочил этот дьякон, вырвал у него поминанье (а уж он их туда записал).

— Как же ты, батюшка, так-то поминаешь, живых-то?

— А мне нужно! За упокой!

Да, тут народ-то сбежался. Они подрались в алтаре-то. Сбежались, связали их. Этот поп говорит:

— Я тебе говорил к Прасковье не ходить, их не поминать, видишь, что наделали...

Взяли их посменили, этих попов.