Бедный был кузнец, у него никогда дохода не было. У него образочек стоял в кухне. Он придет, бывало, богу помолится — за работу берется, а все она у него не ползет, не лезет.

Вот один заявился и говорит:

— Скинь-ка ты, — говорит, — это [икону] оттуда! Я тебе дам вот какой патрет, постанови-ка!

Да, он, как бедный, взял скинул и его же нанял в кузнецы.

Вот он как вперед придет, его наперед поставит [портрет] и не нарадуется на него (это какой нанялся).

И вот работа у них непосильная пошла. Вот хозяин возненавидел этот чертов потрет. Этот прибежит, его вытрет, а этот приходит и плюет на него (хозяин-то).

Вот черт и говорит:

— Ну погоди же, я тебя удивлю!

Да, вот мужик приехал. Вот схватил черт этого старого мужика.

— Дуй, — кричит, — дуй!

Хозяин его дул-дул, раскалился он весь на огонь.

— Давай воды!

Тот дал воды. Он его схватил, закалил — мужик сделался весь молодой.

Разбранился он потом со своим хозяином и ушел, этот черт.

Услыхал барин, что этот кузнец переделал старого на молодого. Спрашивает:

— Переделываете вы стариков на молодых?

— Переделываем (а он ведь хорошо видел, как черт переделывал).

— Сколько?

— Пятьсот.

Тот ему отдал пятьсот. Повалил он его в горно — он брыкается. До тех пор дул, пока все его кости в огонь разожглись. Махнул он на наковальню его, ударил балдою — все его кости рассыпались.

А ведь тогда за господ строго было. Схватили этого кузнеца да на каторгу.

Вот он посмеялся, черт, над кузнецом, насмешку сделал.