Вот у одново мужичка была три сына: первый Иван, второй — Митрохван, третий — Василий. Эти два умных, а тот дурачок. Вот приискали дурачкю нявесту и собираюцца жанить Ванюшку, брать сястрицу Ганюшку. Вот они ево жанили; а ведь знайте, молодые ходють в баню. А жана-то поумнее, называть золовку:

— Марья Сергевна, под ем в баню! А с Ванюшкой-то ни пошла. Вот ляжить отец на печки и говорить:

— Иван, што ж ты ляжишь? Ведь с дружьями парицца там жина-то!

Тот зимою по морозу босиком с полвярсты бяжить к бани. Подбягае к бани и тянеть дверь.

Жина:

— Што там, збеленился, што ли?

— А ты там дружьёв навяла, — а сам дверь подёргивае.

— Иди, дурак, мы с золовкою тут; няловко табе тут. Он-то ни разобрал, в чём дело. Она ево взяла вяслом прогнала. Приходить она. Дела была под рожтво. Вот приходить они

к отцу-матри. Там собрались обедать.

— Ой-ой! — закричал.

Спрашиваеть дед:

— Што?

— Да што, вчера моя жана со мной не пошла, не лягла, а с дружьями парилась — с а мной не пошла!

У жане ситный в руках.

— Дай я съем, — говорить Иван. Ну што делать? Как бы при гостей ещё што он [не] занес! Она залезла на полати.

— А што мне, дедушка? Жана ня любить мене!

— Погоди, я ее поучу.

Бяреть дед оборку. Он тольки к печки, он — за ним:

— Дедушка, ни трожь её!

Дед видить — совсем ума нет. Вот она и заплакала. Сястрица сидить и говорить:

— Вот, сястрица, муж у мене — горе. Она сидить.

— Эх, сястрица, у мене Иван — да не дай бог вам! Та видить: с ним дурная жиздня. Отправляецца жить в горад. Он туда за ней. Вот нанялась у хозяина. Вот одна прикрасная время подходить он:

— Ганя, Ганя, выди сюда!

Хозяин идёть. Он залез по-собачьи под крыльцо, думает: «Што они все ходять?» А там много ходить. Он все за ноги ловить. Вдруг барышня шла. Он хвать ее за ногу, она как гляня, а он такой страшный, што на зверей всех похож — толстый нос, зубы выперли, голова-то с пивной котел. Как глянула, и выпугалась потом, и закричала:

— Ой, ой, мамочкя, хтой-то мене ухватил за ногу, ой, ой, у нас под крыльцом звери!

Выскакивають они с барышней втроем и отправили ево в казематку. Там-то яво ни забыли: в баки-то яму влили. Будя Ванюшка на тот двор ходить, будя под крыльцо лазить. Успел с проулку камень захватить и в кухне окно разбить. Вот хозяева глядять.

— Ганя, иде ж тебе такой попален Ваня?

— Эт мой родной отец мене выдал, на нем мене жанил, к такому дураку мене определил.

Ну, [на] яво напали под крыльцом, жанили — и до смерти яво добили.

Ну, басня до конца, а пожалуй-кя нам по рюмочки винца!

Все.