Вот такой был разбойник — куды, куды яво ни дявали, куды, куды яво ни ссылали! А все он ворочаецца домой. Вот яво удумали взять в мяшок посадить, завязать да в речкю спихнуть. Вот яво взяли, в мяшок завязали и повезли на речкю, положили на берегу, а шостик-та ня взяли, спихнулть чем подалее. Он ляжить и ореть. Барин едя:

— Кучер, узнай: в чем дело? Кучер подбег.

— В чем дело?

— Да, вот мене на царство сажають, а я, как ниучёнай чиловек, ни могу с этим разобрацца. Подбягае к барину:

— Вот яво на царство сажають, кор[о]новацца сичас, а он не можеть разобрацца, ни письмяный.

— Кучер, поди-ка, спроси-ка, нельзя ли мне заминить ево месту.

Подбегае: што «нельзя ли барину заступить?»

— О, со всем удовольством! Што он дасть придачи? Прибегав кучер:

— Барин, што придачи, он просить.

— Спроси: пару лошадей ему будя? Энтот прибягае:

— Пара лошадей буде табе?

— Нет, товарищ, ещо деньжонок на дорогу в придачу, а то мене далеко завезли, из иного царства.

— Ну, у мене есть двести рублей.

А энтот ляжить — рад, хоть бы развязали из мешка-то.

— Ну, развязывайте скорей, уступаю вам место. Тот кучер развязал, а барин в сумку полязал.

— Эх, кучер подокучил, ты мене и тут-то замучил!

— Нет, барин, добрый барин, возьми меня туда в помощники! Ну, как барин по привычки, взял и кучера в чернички. Тот в мяшок полязал, туда мужик их завязал.

Ляжать они на берегу дожидають — штой-то на коронованье давечь ни сажають. Подскочили с шастами и отопхнули их с хвостами. Тольки бурки забурчили; а эт залилси в иные земли, на паре лошадях и двести рублей. Ни мало, ни много деньгами прожилси — опять домой заявилси.

— Эх, — спрашивать, — тебе утопили?

— Вы видали: бурки шли?

— Видели.

— Это мы бурых лошадей ловили.

А тоды народ глупые были — своих старых отцов-матерей в речку топить тащили.

— Ну, батя, убирайса, иди-ка бурых лошадей приводи-ка. Глупы народ были, половина народу за няво потопили. Своих отцов-матерей попхали, а лошади ни одной ни привёл.