Цыган заблудился, и вот один старик говорит:
— Зачем ты сюда зашел, Змей тебя съест!
— И-их, долговечный, кто кого захватит! А творог у вас есть?
— Есть.
— Дай тряпку!
Взял он тряпку, вылил творогу корчажку — отжимает.
Прилетел Змей:
— Ты зачем сюда зашел?
А цыган замазанный смело поступает:
— А ты зачем?
— Я-то? Людей ем!
— А я и зверям не спускаю, съем!
— А кто у нас сильней? Цыган:
— Ужели ты сильней меня будешь?
А Змей схватил камень и раздавил весь на мелочь.
— А это мало радости, что он у тебя рассыпался, а вот я схвачу камень, чтобы у него сок потек!
Пожал он — сок течет, и весь творог развалился. Видит Змей, что дурна брага.
— Ну, будь же ты мне больший брат! — на цыгана говорит.
— Ну, так что же!
Собираются они с ним быка варить. Повез его Змей в карете на луга.
— Ну, поди-ка, обратай-ка ты быка!
А ведь цыган быка-то не донесет. Ходит он, у быков хвост с хвостом связывает.
Змей ждал-ждал — его долго нету. Бежит сам;
— Что ты делаешь?
— Да нам мало одного быка.
— Эх, дуралей, мы и одним наедимся!
Схватил быка через плечо, припер домой. Сдернул с него шкуру и послал за водой цыгана.
Цыган едва кожу до колодца дотащил. Взял лопатку и копает кругом колодца.
Змей ждал-ждал — его нету. Приходит:
— Что ты делаешь?
— Да нам мало этой кожи, нужно весь колодец.
— И-и, дурак!
Схватил эту кожу, попер опять. Наварили, вина выпили. А цыган-то варил — где почечку, где хороший жирок — и нажрался. Сели есть, Змей-то и говорит:
— Ешь!
— И, милый человек, мне не мил белый свет. Я по детям соскучился. Я-то ем, а они голодные.
— Что ж, поедем проведаем.
Зарезали быка, положили в тарантас и поехали.
— Ты гляди, милый братец: дети мои голодные — как бы не съели!
Напугал Змея. Недалеко от шалаша дети увидали, что отец едет. Бегут они смело к отцу — оборватые, замазанные, сопатые. А сами все:
— Галы-малы! Галы-малы!
Змей испугался да к тарантасу! Бросился бежать — оставил свою тройку совсем с быком. Оглянулся он — бегут они к тарантасу, кто за что берется: кто влезает, кто на козлы садится. Он еще пуще бежать!
Осталася цыгану тройка. И посейчас на ней катается да хвалится.
Ну, вся: хорошего понемногу!