Старуха жила с стариком. Дитей не было. Она пряжу пряла, в город мужика за хлебом посылала. Вот он продасть эту пряжу — пропьеть. Што делать, все хлеба ня возить! Подошла осень, выпал снег — рибятишки снег катають, снягурочку делають. Вот вышла старуха:

— Пойду я сабе снегурочку сделаю.

Катала, катала — сделала руки ей, изделала лицо ей, подвязала она утиркой ее.

— Ну, кабы она мое дитя-то была, я бы на ней радовалася! Вдруг она заговорила:

— Мамаша, мамаша! Ну, она там обрадовалася.

— Смотри, старик, у нас дочкя есть!

— Какая дочкя?

— Да вот Снягурушка!

Так они ее бирягли! Зимой она в сенцах у них, а летом в погреби. На Снягурушку радо [ва] лися. Поехал старик у город, купил ей платью и шляпу. Накупил он хлеба, а Снягурушке крендилей. Сидять они поядають и про старика разговаривають:

— Вот, Снягурушка, дитятка, как бы ты у мене давно была, я бы с голоду ня погибала. Он бы мне всягда представлял. Вот пословица говорицца, да и правда: ни для жане муж стараецца, а об дитей сумлеваецца. Вот и в ладу-то живецца! А как дитей-то нету, «я сыт, и пьян, а жане сибе добудя».

Скольки от время справлялася, она за дитем, старушка, старалася.

Однажды лета пришла — прикрасная время, был пасмурная динечик. Она с дивчоночкими игралась. Вдруг солнышка открылась. Снягурушка в тень ни схоронилась и так на лужку растаяла. Закричала старуха:

— Нынешний день она мене ни забавила! Эх, те люди щасливые, у кого дети есть! А мене теперь не с кем повеселицца.

Убил старик старуху, поехал во <...> жаницца. Жина ево молода на сани ни садицца. Он поехал — засвистал, полны сани надристал. Ударили в доску — поехали в Москву. Ударили в три доски — поехали из Москвы. Купили салазки — круты галавашки. Иванушка бедной нашел кошель медной, пошел по водицы — зашел к молодицы. Молодица не хитра: калачи пякла, калачи горячи — хушь в оконушку мячи. Приехали чернецы — подобрали калачи, ударили в барабаны, народ собирали — бравых ребят брали.