Вот приехали в деревню цыгане. Цыганка чижолая была. Цыган богатого мужика взял кумом. Вот мужик перекстил, а он пчалинец был. Вот шесть нидель не прошло — цыган бяжить к мужику:

— Кум! Ох, крестник твой просить меду!

Кум наклал часто меду, дал яму.

Неделя не прошла — он ешшо пришел. Что делать куму? Надоела, что он ходит часто за медом. А у нево на осинке был улей с осами. Осы там были. Вот он и говорить:

— Кум, лезь [в]он туда за медом. Подставил ему лестницу и приказал ему:

— Ты, кум, не ругайся!

Он [в]сё влез — как воткнулись в нево ос[ы]! Он: «Ну вас, божья мать, ну вас, божья мать!» — а тот мужик отставил от нево лестницу. Он [цыган] сё: «Кум, ту...» Он ему схвати вилы, а он [в]се: «Ту...» Он схватя камушек ему; вроде как ни догадается лестницу подать. Как проняли ево осы-та — он упал да в говно попал: там коровы ходили, под осинкой и напакостили. Он — хошь бы в мед (он думал — мёд, а это коровье говно)! Ну, эта всё равно, как лизнет — она кислая!

— Эх, какие проклятые оси: такой плохой мед — какие же эти пчелы! Милости от них нет, продержали они на осинке меня до свету!

Пришел он к богатому куму:

— Эх, кум, как я ушибся, отшиб весь сабе ум.

— Ну, ладно, кум, я полечу!

За полбутылочкой пошел, послал полбутылочку купить — полбутылку! Вот он ево угостил, на помощь ево направил:

— Кум, помоги скосить гречиху!

А цыганы-те, они обманчивы, они ради стараться этому, што обмануть. Взял у нево крупы и сала и поехал на поле косить. Сварил кашу и поел, заснул, поддевачку надел. Он поел харчи и проспал, а косить грячиху не стал. Приходить в другой день за харчами:

— Давай харчи!

— А, кум, гречиху скосил?

— Чуть-чуть осталось докосить. Давай за работу!

— Сколько табе?

— Сыпь боле.

Он насыпал ему крупы пуд, пуд и сала. Цыган шумить:

— Мне мало! А кум говорить:

— Буде.

Рассерчал цыган и бросил:

— По твою муку и сала штобы твоя гречиха встала! А сам поддался и убег. Кум говорить на работника:

— Ступай ты погляди, ведь цыгане — они волшебные: а правда, ведь встане!

Пошел поглядел — она и некошеная. Приезжае:

— Хозяин, вся стоит гречиха. Жана и заругалась:

— Тут бы надо угостить, не ехать бы другой [раз] косить! Видишь, работа пришла другая, — все ворчить, старика ругае.

Вся она теперь! У них была, мед пила! Люди приветливые: по зубам текло, в рот не попало.